Шрифт:
Радио пропикало четыре раза. Окруженные облаком Марусиных духов, мы вошли в столовую.
Весь коллектив был уже в сборе — все 24 человека, мужчин и женщин поровну. Дамы, инженерши из соседней комнаты, ревностно осмотрели наши наряды и остались ими недовольны, как не крути, мы, хоть и были менее оплачиваемыми работниками, выглядели шикарнее их. Мужики же зацокали языками и втянули животы, а у кого их не было, сделали «грудь колесом», приосанились, словом. Вообще-то, сильная половина нашего отдела уступаете в численности слабой, (так, начальник, два электроника и два программиста) но на юбилей были приглашены еще несколько, из старого состава. Придумали это дамы из соседней комнаты, дабы было «каждой твари по паре».
С 15-ти минутным опозданием мы начали.
… Вечеринка была в самом разгаре, когда мне приспичило в уборную. Уже отзвучали торжественные речи, отгремели бодрые тосты, исчезли со стола почти все закуски, и даже первый пьяный уже успел уснуть за столом. Так что можно было смело отлучиться, не боясь пропустить что-либо интересное.
Было где-то около 7.
Я осторожно отлепила от себя нашего молодого программиста Сереженьку, бережно опустила его на стульчик. Идти одной не хотелось, поэтому я оглядела помещение, в надежде найти попутчика. Никто подходящий на глаза не попался — мои приятельницы были заняты: Маруся преданно заглядывала в глаза начальнику, Княжна курила в коридоре, Марины ели, Эмма Петровна беседовала с одним из бывших работников. Остальные 6 женщин плясали, а мужчин я в расчет не брала.
И я отправилась одна.
По коридору шла быстро, провожаемая задорным голосом Леонтьева, который хочет ИМЕТЬ и невесту и друга. В нашу эру повальной «голубизны» получается как-то двусмысленно. Ну да ладно!
Туалет встретил меня приятной чистотой и запахом освежителя. Кафельный пол блестел, он был еще влажным, видно, его только помыли. Я открыла дверь средней кабины (именно средней, потому что наш маньяк обычно ее и облюбовывал, так как из нее можно было подглядывать сразу в двух направлениях). Ожидаемого злодея не обнаружила, только сверкающий унитаз и пустое ведерко. На всякий случай решила осмотреть оставшиеся кабинки.
В первой тоже было пусто. Зато в последней… Когда я рывком распахнула дверь и увидела то, что увидела, мне показалось, что либо я сошла с ума, либо окружающий меня мир слетел с катушек.
Дежа вю! Я это уже видела!
На кафельном полу, скрючившись, лежала женщина. Тучная, одетая в неопрятный синий халат, из-под которого выбивалась шелковая комбинация. У ее поджатых колен алело густое кровяное пятно. Кровь была и на стенах, и на ободке унитаза, и на двери…
Я тихо осела и жалостно прошептала: «Помогите».
Вечер среды
«После бала»
Музыка стихла, стих и шум голосов, и вой сирен. Даже мотор милицейской «пятерки» работал как-то глухо. Я сидела на заднем сиденье машины, ничего не соображая. За рулем был незнакомый мне мужчина в форме, рядом со мной Геркулесов.
— Поехали? — обернулся к нам водитель. Геркулесов высунулся в форточку и вопросительно посмотрел на полного усатого мужика, кажется, старшего следователя. Тот махнул рукой и буркнул:
— Ладно, проводи, а то в обморок еще чего доброго брякнется. Но потом сразу в отделение.
Геркулесов кивнул с таким видом, будто ему доверили сопровождать Папу Римского и скомандовал «Трогай!»
— Прямо, вдоль трамвайной линии, — сказала я, стряхнув с себя оцепенение. — Пьяный дом, вторая арка.
— Все в порядке? — участливо осведомился Ко-о-о-ленька. Я зло зыркнула на него. Какой порядок! Если так пойдет, то в институте к концу месяца уборщиц не останется.
— Я имею в виду… Вы себя нормально…
— Нормально. — Я решительно повернулась к нему всем корпусом. — Вы его найдете?
— Ищем.
— Плохо ищите.
— Никаких улик, — развел руками Геркулесов.
— Даже отпечатков?
— Вот их как раз полно. Посчитайте, сколько женщин за день захаживают в уборную.
— Орудие убийства?
— Длинный острый предмет, предположительно нож, — затараторил он, потом замешкался, — не найден.
— Как не найден? А пластмассовая рукоятка, торчащая из живота тети Симы? Я сама лично видела, она была такая серенькая…
— Две рукоятки, — поправил меня Коленька. — Гражданку Савину убили секатором, которым она кусты подрезала. Она, видимо, пришла на помойку, чтобы ветки выбросить, поставила ведро, отложила секатор и рукавицы, тут-то ее убийца и настиг.
— Ясно, — уныло протянула я. — Значит, чем зарезали вторую женщину не известно?
— Длинным острым предметом, — как попугай повторил Геркулесов.
— Свидетели есть?
— Никаких. Разве что, вы.
— Мотивы?
— Отсутствуют.
— Связующие звенья между жертвами?
— Женщин объединяла только род деятельности.
— Что же получается? В нашем НИИ завелся уборщицененавистник?
— Скорее всего, профессия здесь не причем. Я думаю…— тут он запнулся, решая, видно, посвящать ли меня в свои размышления или нет. — Ну да ладно, слушайте. — Тут он вновь умолк, потом, воровато покосясь на водителя, зашептал, причем так тихо, что я еле-еле расслышала. — Первое убийство было совершено между 8 и 9-ю утра, это установлено экспертизой, сегодняшнее, как я могу судить, где-то около 6 вечера. А так как…