Лицо спутницы Мисао было закрыто вуалью, но даже сквозь вуаль было заметно, как она побледнела. Мисао чувствовала ее страх и отчаяние, но, испытывая наслаждение, не могла остановиться.

– На следующее утро вы поспешно уехали в Токио. Тогда я ничего не поняла, но в вечерних новостях по телевизору сообщили о несчастном случае. Меня как молнией пронзило: вот, оказывается, в чем дело, и подробненько описала в дневнике все события предыдущего вечера.

– Вы что же, думаете, что это я его убила?

– Убила? Вот это да! Опять проговорилась. Все-таки он был убит? А в газете это было преподнесено как самоубийство или несчастный случай. Ладно, ладно. Вам не о чем волноваться. Я ведь всегда на стороне преступника. Но вы и вчера вечером вели себя очень странно. Во сколько же это было? Я для своего возраста сравнительно хорошо сплю, потому что совесть у меня спокойна.

Эта женщина в мечтах совершала каждый день по убийству и при этом имела спокойную совесть. То ли Мисао была такой уж закоренелой оптимисткой, то ли воспринимала все человечество как марионеток в кукольном театре.

– Вы среди ночи прибежали ко мне в комнату и попросились переночевать со мной: якобы поднялся сильный ветер, на втором этаже все ходит ходуном, и поэтому вы не можете заснуть. У меня двуспальная кровать и вроде бы вы не должны были мне мешать, но все же я долго не могла уснуть, ведь вы все время ворочались и громко стонали. Из вашей комнаты на втором этаже хорошо видно соседнее бунгало. Накануне вы видели что-то происходившее внутри виллы, которую арендует Синдзи Цумура. Когда вы залезли ко мне в постель, ваша пижама была влажной. Значит, вы потихоньку выходили из дома. Какая досада, что я спала! Но ведь у меня чистая совесть.

Мисао ухмыльнулась. Это была улыбка садиста перед последним ударом. Увидев лицо Мисао в зеркале заднего вида, ее спутница съежилась от страха.

– Послушайте, Нацуэ-тян, как вы это сделали? – спросила Мисао неприятно ласковым голосом.

– Что вы имеете в виду?

– Прекратите притворяться, вы все прекрасно понимаете! Я имею в виду цианистый калий.

Ее спутница содрогнулась от ужаса. Почувствовав это, Мисао торжествующе улыбнулась, наслаждаясь своей властью над подругой.

– Если вы будете утверждать, что не знаете, что такое цианистый калий, со мной это не пройдет. Сколько лет тому назад? Когда ваш муж ушел к той женщине, разве вы не приехали в Асамаин и не привезли с собой цианистый калий, чтобы умереть вместе со мной, потому что меня тоже бросил муж? Но, к вашему великому сожалению, меня муж не бросал. Мы даже не разведены. Просто муж страшно раздражал меня, поэтому я на время уступила его другой женщине. Другими словами, дала ему в руки игрушку. Но он скоро вернется ко мне, упадет на колени и будет просить прощения. Да-да! Именно так!

Сколько лет живет эта женщина с подобными мыслями? Сколько лет она каждый божий день ждет телефонного звонка или письма, ждет, что муж придет сам и падет перед нею ниц? Но когда наступает вечер, а потом ночь, она выдумывает тысячи способов, как убить мужа и эту ненавистную женщину, и в конце концов сформулировала свой принцип: каждый день по одному убийству.

– В то время вы совсем обезумели и только твердили: умрем, прошу вас, давайте умрем, уйдем вместе в другой мир. Я вам сочувствовала и даже горько плакала. Однако не заблуждайтесь. Я плакала потому, что была тронута до глубины души вашей печальной историей, а у меня для грусти не было причин. Это только вы были брошены своим мужем, но не я. Поэтому подумайте над тем, что я сейчас сказала, подумайте еще раз.

В действительности все было как раз наоборот. Возможно, что о самоубийстве и заговорила ее спутница, однако Мисао настолько активно откликнулась на это предложение, взвинтив себя чуть ли не до состояния помешательства, что ее подруга, испугавшись, поспешно вернулась в Токио. Но факт остается фактом: у нее все-таки был цианистый калий.

– Послушайте, как вам удалось отравить человека цианистым калием? Просто восхитительно! Как вы это сделали? Расскажите, пожалуйста. Вам не о чем беспокоиться. Я ведь вам говорила, что я всегда на стороне преступника.

– Мисао-сан, – наконец-то откликнулась ее спутница, и голос ее был резок. – Допустим… допустим даже, что я отравила вчера этого человека, но какой у меня может быть мотив? Зачем мне надо было отравлять цианистым калием совершенно постороннего человека?

– Он не был для вас посторонним человеком, так как являлся третьим мужем той женщины!

– Ну и что? Зачем мне его травить?

– А затем, что это вы убивали одного за другим мужей этой женщины, для отвода глаз ни разу не повторившись в способе убийства.