Глаза Дебры удивленно расширились.

— Мы ведь уже просматривали их!

— Да, но наспех, нам не терпелось во что бы то ни стало найти тетрадь… Мы были слишком возбуждены и могли пропустить что-нибудь важное. Теперь, лучше зная обстановку, мы можем делать это более методично. Тетрадь может быть и не такая толстая, как мы думаем, и мы легко могли ее не заметить, сверху на ней может быть другая обложка. Я сейчас подумал о кипах романов в плетеном сундуке. Надо пересмотреть все книги, проверить, не вложено ли что-нибудь между страницами…

Дебра тяжко вздохнула:

— Только не сегодня вечером, Питер… по крайней мере без меня…

Голос Питера прозвучал с укоризной:

— Но почему же?

— Потому что я устала. И еще надо подумать кое о чем… Пока совсем не стемнело, мне хотелось бы погулять в саду.

— Делай как хочешь. А я пойду искать!

С этими словами Питер покинул кухню. Его сухой, неодобрительный тон задел Дебру, и она несколько минут сидела, уставившись на закрывшуюся за ним дверь. Потом достала платочек, вытерла слезы, затуманившие глаза, и вышла через веранду.

Вечер был теплым, и цветы благоухали как-то по-особенному. Дебра медленно пошла по дорожке, иногда закрывая глаза, чтобы лучше различать запахи, испускаемые «Могилой Адониса». Она не сразу подошла к цветущей клумбе, а остановилась в десятке метров, у старой скамьи. Сев на нее, Дебра любовалась цветами, ловила их последние краски, угасавшие в опускающейся темноте, подобно затухающему, очагу. По одному исчезали голубенькие, зеленые, желтые, оранжевые язычки цветочного костра.

В какой-то момент она мысленно вновь увидела фантом Виолетты, явившийся ей в день прибытия. Настоящий призрак или галлюцинация? Сейчас она ни в чем не была уверена. Все казалось нереальным в наступившей темноте, пропитанной колдовскими ароматами.

Она никогда не встречала Виолетту в жизни. Та умерла, когда Дебре было семь лет. Но, насмотревшись на портрет в этот исключительный вечер, она действительно видела ее живой, во плоти, — как та снует по лестнице, хлопочет на веранде, в саду, склоняется над цветами… Хотела ли и в самом деле погибшая дать ей понять что-то? Несомненно. Но не то, о чем думал Питер…

Дебра долго вглядывалась в «Могилу Адониса», постепенно исчезающую, поглощаемую мраком. Она так упорно думала о покойной, что ей показалось, она видит темный силуэт, на котором различались только глаза… Большие голубые глаза, мерцающие в темноте…

Услышав сзади приглушенные шаги, Дебра вздрогнула. Она прислушалась. Звук шагов стал отчетливее. Медленно повернув голову, она окаменела от страха, различив направляющуюся к ней тень.

Виолетта? Нет, такое невозможно… Она не видела ее глаз, лишь черный силуэт, выделявшийся на освещенном желтоватым светом фоне веранды. Кто же это? Некое имя пронзило мозг, и Дебру охватил ужас. Имя это было неотделимо от светлых кругов, которые плыли от веранды. Губительные желтые завитки наполнили ночную тьму с явным намерением обрушиться на нее, схватить, крепко стянуть и потащить к Рою Жордану.

— Рой, нет! — крикнула она, резко встав со скамьи.

— Рой? — переспросил знакомый голос. — О ком ты, дорогая?

— Питер, это ты? Боже! Как ты меня напугал! Но что ты тут делаешь?

— Пришел к тебе, милая.

Питер обнял ее. Дрожь постепенно утихла.

— Меня совесть загрызла, — сказал он. — Пришел извиниться за тон, которым я с тобой говорил. Не знаю, что со мной происходит в последнее время… Я чертовски нервничаю…

— Тебя измучило то старое дело.

— Наверно. Чувствую, что разгадка где-то рядом, что я ее схватил, однако в последний момент она ускользает меж пальцев… А скажи-ка, Дебра, Рой — это кто?

Уткнувшись в его плечо, она пробормотала:

— Один человек, которого я всеми силами пытаюсь забыть.

Питер глубоко вздохнул, потом спросил:

— Он был груб с тобой?

— Не в том смысле, в каком ты думаешь. Но я предпочла бы жить с грубияном, нежели с таким человеком, как он, который… Не желаю больше говорить о нем. Хочу забыть его навсегда.

— Понимаю, дорогая. Не вернуться ли нам в дом?

— Нет, мне хочется побыть здесь. Все равно я не усну… Мне показалось, что я видела Виолетту как раз перед твоим приходом.

— Вот как? — удивился он с пробудившимся интересом. — И где же?

— Там, возле «Могилы Адониса».

— Ты опять увидела ее призрак?

Дебра неопределенно пожала плечами:

— Может быть, но не обязательно ее…

— Тогда чей?

— Чей? Да здесь полно призраков, Питер! Ты так и не понял? Души всех убиенных в этом месте продолжают неотступно преследовать Марфорд и приносить несчастья его жителям! Кстати, если Ян Гарднер невиновен, не могла ли одна из этих блуждающих теней убить его жену?