Я, не разделяя ее мнения, удивилась и спросила:

— Почему ты так уверена?

— Мама, ты невозможная, — закричала Тамара. — Знаешь же, чем я занимаюсь. Вот, долгострой купила, большой компании дорогу перешла. Компания эта корни в Питере пускает и потому всех на корню купила, да и я так умею, почему бы и мне в Питере корни не пустить? Знаешь, сколько у меня врагов?

— Лучше не перечисляй, — испугалась я.

— Вот. И не только поэтому, что врагов много, я уверена — покушались на меня. Это каким же надо быть слепым, что послать пулю на три метра левее этих бизнесменов? В нашей стране брака много, конечно, но не до такой же степени. А больше там стрелять было не в кого. Не в официанта же? И уж тем более не в Розу. Уж ее-то преступно убивать, святым делом человек занимается.

Я усмехнулась:

— Понимаю, что ты расстроишься, но возражу.

— Возразишь? — изумилась Тамара. — Это как же?

— А вот так: если стреляли в тебя, то почему прошили шляпку Розы? Вы что, сидели как голубки, прижавшись друг к другу головками?

— Мама, что ты такое говоришь? Мы с нормальной ориентацией и сидели достойно. Между нами был стол, и Роза, как всегда, сидела, откинувшись в кресле, так что головы были на приличном расстоянии.

— Следовательно, снайпер не мог так лихо промахнуться, чтобы продырявить шляпку Розы, целясь в тебя, — уточнила я.

— Шляпку Розы? Кто сказал тебе такую чепуху? — возмутилась Тамара. — Шляпка Розы в порядке.

— Только что видела ее своими глазами. В ней дырка. От пули.

Тамара призадумалась.

— Дырка? — рассеянно переспросила она. — В шляпке? Точно?

— Можешь не сомневаться, — заверила я.

— Между нашими головами был метр с лишним, неужели промахнулся этот подлец?

— Ты о ком?

— Да о снайпере, черти его раздери! О снайпере, который покушался на меня! — закричала Тамара, нервничая и рискованно бросая «Мерседес» на обгон. — Руки ему надо поотбивать за такую работу. Бедная Роза чуть безвинно не пострадала.

— Постой! — возмутилась я. — Ты по-прежнему считаешь, что покушались на тебя?

— А на кой хрен кому нужна эта Роза?

Ответить я не успела, помешал мобильный. Маруся и ее приятельница расцепились-таки своими языками, и Маруся тут же бросилась искать меня. Понятно, ее переполняет полученная информация, ей не терпится поделиться впечатлениями, а у меня ребенок. Я нахожу время на все, но только не на то, чтобы почитать Саньке сказку. Ребенок вырастет бездушным, если не узнает, как жилось Емеле-дураку и Иванушке-дурачку.

Во всяком случае, так утверждают психологи.

— Старушка, ты куда пропала? — хотела знать Маруся.

— Я уже дома давно, — ответила я, чтобы не портить Марусе настроение Тамаркой.

— Все! — закричала Маруся. — Я прямо вся к тебе мчусь!

— Кто это? — насторожилась Тамара.

— Это Маруся, — «обрадовала» ее я. — Прямо вся мчится ко мне.

— Это черт знает что! — возмутилась Тамара, кивая на лежащую у меня на коленях коробку с тортом. — Я уже кофе не могу с подругой попить! Мама, ну почему ты не сказала ей, этой корове, что едешь со мной и радуешься жизни?

— Язык не повернулся, — честно призналась я. — Ты вон какая счастливая. Такая счастливая, что даже с минуты на минуту покушения ждешь, а Маруся никому не нужная, у нее все время горе.

— Ну и черт с вами! — психанула Тамарка.

Она довезла меня до дому и в очень дурном настроении укатила. Я поплелась к подъезду. Я тоже расстроилась. Радоваться и в самом деле не было причин. Маруся не успокоится, пока не расскажет мне биографию приятельницы, перечисляя ее родственников, начиная с пятого колена. Потом она приступит к другим приятельницам, про которых, думаю, только что узнала…

Кусты, мимо которых проходила я, зашевелились.

От неожиданности я, едва не уронив коробку с тортом, отпрыгнула на приличное расстояние.

— Мама! Мама! — радостно закричал мой Санька.

Это он выскочил из кустов.

— Мама, посмотри, что я нашел!

— Тьфу, гадость какая, — не глядя, сказала я.

— Мама, но ты же даже не посмотрела!

— И так знаю, что гадость. Разве что-нибудь другое бывает в твоих руках? Иначе почему бы им все время быть такими грязными?

Санька обиделся и засопел.

— А где баба Рая? — удивилась я. — Почему ты гуляешь один?

— Баба Рая потерялась.

«Боже, какой умный у меня ребенок! — порадовалась я. — Даже баба Рая потерялась, старая сплетница, а он как взрослый гуляет один. И в руках у него не гадость, а прелестный котенок».

— Санька, отпусти котенка, и пошли домой есть торт, — сказала я.

— Мама, почему отпустить? Он что, тебе не понравился?

— Понравился, потому и хочу ему добра, потому и прошу отпустить. Аида домой.