— Сир, — тихо сказала я, приближаясь к нему. Коленкур вскочил, сдернул шапку и стал в позу «смирно». Император медленно поднял голову. Я забыла сделать реверанс. Пораженная я смотрела ему в лицо. Впервые я видела его небритым. Он оброс рыжеватыми волосами, серые щеки ввалились. Тонкие, крепко сжатые губы и похудевший подбородок… Глаза, обращенные на меня, казалось, меня не видели.

— Граф Розен, у Его величества не взяли шляпу, — заметила я сурово. — Снимите также и шубу, здесь тепло.

— Я озяб, я не буду раздеваться, — прошептал Наполеон, снимая меховую шапку. Розен вынес из гостиной полушубок Коленкура.

— Возвращайтесь сейчас же, граф, Мари, коньяк и стаканы!

Мари пришлось играть роль придворной дамы, так как я не хотела оставаться одна со своими «гостями». Даже с императором французов! Именно с ним! Кроме того, необходимо, чтобы граф Розен присутствовал при нашем разговоре.

— Садитесь, прошу вас, сир, — сказала я, садясь на диван.

Он не пошевелился. Коленкур тоже неподвижно стоял посреди комнаты. Граф Розен вернулся. Мари принесла коньяк и стаканы.

— Сир, стакан коньяку!

Он меня не слышал. Я перевела взгляд на Коленкура.

— Мы были в пути тринадцать дней и ночей без остановки, — прошептал Коленкур. — В Тюильри еще не знают, что мы вернулись. Его величество хотел в первую очередь поговорить с Вашим высочеством.

Трудно поверить в такую ситуацию! Император едет тринадцать суток, чтобы стоять, держась за полку моего камина, и никто не знает еще, что он в Париже! Я налила коньяк в стакан и поставила на полку рядом с его рукой.

— Сир, выпейте, это согреет вас!

Я сказала это очень громко. При звуке моего голоса он поднял голову и посмотрел на меня. Потом он опустошил свой стакан.

— Разве в Швеции носят меховые манто поверх капота? — спросил он, и я поняла, что он наконец увидел меня и разглядел мой странный туалет.

— Конечно нет. Но мне холодно. Мне грустно и холодно, и разве граф Розен не предупредил вас, что я уже легла?

— Кто?

— Мой адъютант, граф Розен. Подойдите, граф, я представлю вас Его величеству.

Граф Розен щелкнул каблуками. Император поднял свой стакан.

— Налейте мне еще коньяка. Коленкур также охотно выпьет. Мы проделали огромный путь, — он пил коньяк большими глотками. — Вы удивлены моим приходом, Ваше высочество?

— Конечно, сир.

— Конечно? Мы же старые друзья, Ваше высочество, как мне помнится. Почему же вас удивляет мой визит?

— Во-первых, очень поздно, сир, а во-вторых, потому, что вы приехали ко мне, не побрившись.

Наполеон провел рукой по заросшему подбородку. Тень улыбки, старой марсельской улыбки, промелькнула на его похудевшем лице.

— Простите, Ваше высочество. Я забывал бриться в последние дни. Я очень торопился в Париж, — улыбка погасла.

— Как реагируют на мой последний бюллетень?

— Может быть, вы наконец сядете, сир? — предложила я.

— Спасибо. Предпочитаю оставаться возле камина. Вы же делайте, как привыкли. Господа пусть сядут.

Я вновь опустилась на диван и предложила сесть всем присутствующим, включая Мари. Коленкур упал в кресло и закрыл глаза.

— Могу ли я спросить Ваше величество?.. — сказала я.

— Нет. Вам нечего спрашивать у меня, мадам. Вам совершенно нечего спрашивать у меня, мадам Жан-Батист Бернадотт, — зарычал Наполеон, круто поворачиваясь ко мне. Граф Розен вздрогнул.

— Но я хотела бы знать, чему я обязана чести столь неожиданного визита? — спросила я как можно спокойнее.

— Мой визит не делает чести вам, скорее это ваш позор. Если бы вы не были всю жизнь ребенком и глупышкой, вы поняли бы, что этот визит постыден для вас, мадам Жан-Батист Бернадотт.

— Спокойно, граф Розен. Вы видите, что Его величество слишком устал, чтобы суметь выразиться вежливее, — сказала я моему адъютанту, чтобы привести его в себя, когда он вскочил и положил руку на эфес шпаги. Не хватало еще дуэли этой сумасшедшей ночью!

Император не обратил внимания на мои слова. Он подошел и внимательно рассматривал свой портрет. Портрет молодого Бонапарта с худощавым лицом, блестящими глазами и волосами, в беспорядке падающими на плечи.

Глухим голосом, как бы говоря с самим собой, он начал:

— Понимаете ли вы, мадам, что происходит? Я приехал из степей, где похоронил свою армию. Там гусары Мюрата тонут в снегу. Казаки перебили их лошадей. Снег слепит гусар, и они стонут от боли. Знаете ли вы, что значит ослепнуть от сияния снега, мадам? Я приехал от того моста, который провалился под тяжестью гренадеров Даву. А льдины раздавливали моих гренадеров. Ледяная вода была красной от крови. Люди ночью ложатся под трупы своих товарищей, чтобы укрыться от ледяного ветра. Я…