После чего все чокнулись и выпили. Мовсар тоже выпил. Не из желания напиться, а чтобы найти общий язык. Может, отпустят.

– Мдааа, – протянул Петр, – за час до Москвы не добраться.

– Это да, – подтвердил Степан и снова разлил по рюмкам водку.

– А жаль,- неожиданно добавил Петр.

– Это точно, – сказал Степан.

Неожиданная ненависть к Москве удивила Мовсара, но он промолчал.

– Так и я о том же, – сказал Макарыч, – может, тогда пускай здесь и пи.данет? Что добру зря пропадать?

– Так у нас и нет ничего, – развел руками Степан, – клуб сожгли, сносить вроде ничего не надо.

– Ты политического момента не понимаешь, – сказал Петр. – Надо, чтоб у нас рвануло. Тогда нам компенсанции выплатят. Как пострадавшим.

– Много? – спросил Степан.

– Ну… – почесал подбородок Петр, – тыщ сто на нос, я думаю.

– Не, – покачал головой Макарыч, – никто нам ни хрена не выплатит. Да и кто поверит-то? Теракт в Кондрашине! Курам на смех.

– Тогда, может, в озере рыб глушанем? – предложил Степан.

– Мысль здравная, – согласился Макарыч. – Только ведь о прошлом годе Колька Прудников туда цистерну с мазутом опрокинул. Там и так все давно уж передохло.

– Тогда, может, в лес вынесем и взорвем? – предложил Петр. – Деревья повалим, дрова на зиму будут.

– Можно, конечно, – вяло согласился Макарыч, – но жалко добро на пару деревьев переводить.

Чувствовалось, что Макарыча категорически не устраивает любое практичное решение проблемы.

Мовсар с растущим недоумением следил за этой беседой. Кажется, сдавать его никто не собирается. Ну и ладно.

Осмелев, он выпил еще водки.

В этот момент скрипнула дверь, и в дом зашли два здоровых парня.

– Здесь, что ли, террорист с бомбой? – спросил один вполне дружелюбно.

Мовсар с тревогой посмотрел на вошедших – наверное, это за ним. Но так как он уже слегка захмелел, тревога быстро сменилась апатией.

– Проходи, Николай, – кивнул Петр вошедшим. – А мы тут только тебя вспоминали. Как ты мазут в озеро опрокинул.

– Теперича ни искупаться, ни рыбку половить, – добавил Макарыч, но без особой горечи.

– Да, – согласился Коля, – жалко мазут.

Второй (по-видимому, брат Коли) протянул Мовсару руку:

– Леха.

– Миша, – тихо ответил Мовсар и, привстав, пожав руку.

– А мы Варьку встретили, – сказал Коля, подтаскивая к столу стул, – а она говорит, что у тебя террорист с бомбой. Вот пришли посмотреть.

Вслед за братом он тоже пожал руку Мовсару.

– Это хорошо, – кивнул Петр. – Только у нас времени на все про все час.

– Потом долбанет, – подтвердил Макарыч.

– Вот, сидим, думаем, как бомбу-то применить, чтоб польза была.

– Так надо дорогу железную взорвать, – с ходу предложил Коля.

– Обоснуй, – сурово сказал Макарыч.

– Дорогу разнесет, так? Поезд с рельс сойдет, так? Мы поможем раненым. А нам потом денежную премию за спасение дадут.

– Люлей тебе мешок дадут, а не премию, – сказал Макарыч. – Ты что ж, думаешь – тебе поверят, что ты за двадцать километров от дома мимо дороги проходил и взрыв увидел? Да даже, если и поверят, не дадут тебе ничего. Грамоту выпишут и все. Ну, может, по телевизору покажут.

Все замолчали и задумались. Коля с Лехой выпили. Мовсар тоже.

– Тогда другой вариант, – снова оживился Коля. – Мы взрываем нашу проселочную дорогу. А нам ложат новую асфальтированную.

– Щас! – хмыкнул Макарыч. – Дорогу ему ложат! Это на тебя с прибором ложат. И на дорогу твою. Кто тебе здесь чего класть будет? Тоже мне правительственная трасса.

Предложения у Коли явно закончились, и он, пожав плечами, выпил и уставился в пол. А вскоре стал подходить народ, сперва мужики, потом и бабы. И через полчаса почти вся деревня набилась в Петрову избу. Все курили, пили и галдели. Вернулась и жена Петра, Варя. Мовсар уже было начал подумывать, а не исчезнуть ли ему под шумок. Но, во-первых, он довольно сильно набрался – так можно и замерзнуть, не зная дороги. Во-вторых, сдавать его явно не собирались, чего ж теперь суетиться? Правда, его неотвязно мучила мысль о Зелимхане, который его сейчас ждет в Москве. Но осечка есть осечка. Против судьбы не попрешь.

Мовсар мысленно махнул рукой и уже с какой-то русской удалью подумал: “Ладно, я ему потом еще привезу”.

И выпил.

Тем временем предложения по использованию бомбы росли как на дрожжах. И с каждым разом они становились все бессмысленнее. Кто-то предложил взорвать птицефабрику, что была в Лепневе. Кто-то – продуктовый магазин. Было даже предложение взорвать оставшийся фундамент клуба: клубу, мол, все равно, а так детишки на салют посмотрят.

Макарыч молча слушал односельчан. Наконец не выдержал.