— А какова позиция Пентагона? — спросил Уотерс, повернувшись к председателю Комитета начальников штабов. — Изложите мне вкратце их позицию.

Генерал склонился над столом. Чувствовалось, что его что-то мучает. Министр обороны свалился от усталости по пути к Пентагону сегодня утром, а председателю было временно поручено определить военную ситуацию. Председатель был крупным мужчиной с широкой бочкообразной грудью, с лицом, напоминающим толстую резину, потерявшую эластичность. У него были глубоко посаженные глаза, а кожа вокруг глаз была испещрена пятнами, похожими на маскировочную ткань.

— Господин президент, — начал он осторожно, — стоит напомнить, что японцы и их союзники понесли большие потери от армии Соединенных Штатов. Мы потеряли одну эскадрилью. Они же потеряли свои самые боеспособные сухопутные подразделения и боевое вооружение нескольких корпусов. Если бы японцы не приберегли про запас козырь, то мы бы с вами сейчас праздновали победу. Наши войска вели себя великолепно. К сожалению, служба разведки не смогла получить жизненно важную информацию…

Дейзи чувствовала, как рядом с ней Боукветт начинает сердиться. Но все, что говорил председатель, было правдой. Разведка действительно подвела их. И она знала, что дело не ограничится одной загубленной карьерой. Она прекрасно знала Вашингтон. Она была женщиной, и поэтому ей-то можно было не опасаться за свою карьеру.

— …поэтому нас застали врасплох. Наши ребята сделали все, что могли. Они чертовски хорошо поработали.

— Но?.. — сказал президент.

— Господин президент, — сказал председатель, глядя на Уотерса, и выражение его лица было совершенно лишено профессионального тщеславия. — Я считаю, нам надо спасти все, что можно. Это не конец. Мы еще вступим в борьбу с ними. Но в этом раунде, господин президент… в этом раунде победили японцы.

Президент Уотерс кивнул. Он сложил кончики пальцев домиком.

— А во что нам обойдется, — спросил он, — если мы просто выйдем из игры?..

Госсекретарь кашлянул.

— Господин президент, японцы, естественно… ожидают, что мы пойдем на некоторые уступки. Я не думаю, что это повлияет на положение дел в Западном полушарии… но что касается сибирского вопроса, то он в конечном итоге будет решаться Советами и Японией.

Уотерс чуть повернулся на своем вращающемся стуле и устремил взгляд прямо туда, где в первом ряду сидели Дейзи и Боукветт.

— Клифф, — обратился президент к Боукветту, — действительно ЦРУ считает, что японцы будут продолжать использовать "Скрэмблеры", если мы не заключим с ними соглашения?

Боукветт поднялся:

— Господин президент, это не вызывает сомнений. Если они использовали это оружие один раз, они используют его опять. Если мы их спровоцируем. Мы подозреваем, что они уже вручили ультиматум советскому командованию.

— И вы согласны теперь с мнением полковника э-э… Тейлора, что эти "Скрэмблеры" разновидность радиооружия?

— Да, господин президент. На самом деле это радиоволновое оружие. Создается впечатление, что первоначальная оценка полковника Тейлора оказалась правильной. Но у него было то преимущество, что он видел все своими глазами, в то время как нам приходилось работать с информацией, полученной из вторых рук.

— И такое же оружие могло быть принято на вооружение армии США десять лет назад?

— Мы все еще можем его производить, — перебил его председатель, — и через шесть месяцев принять на вооружение новые образцы.

— Я не собираюсь производить такое оружие, — сказал президент. Не было сомнения, что он разгневан. — Если бы оно у нас было, я бы никогда не отдал приказ о его использовании. Даже сейчас. — Уотерс откинулся на спинку кресла и устало улыбнулся. — Возможно, после выборов вы сможете поднять этот вопрос и обсудить его с моим преемником. — Он повернулся к Боукветту: — Вы не знаете, есть ли у японцев еще какой-нибудь козырь в запасе. Какое-нибудь еще секретное оружие?

Боукветт взглянул на свои сшитые на заказ ботинки. Затем Дейзи ясно услышала, как он вздохнул.

— Господин президент, у нас нет информа ции на этот счет. Но мы не можем полностью исключить такую возможность.

Уотерс кивнул головой в знак согласия. Движение это было ритмичным и едва заметным, как будто он размышлял вслух. Так обычно делают очень пожилые люди.

Президент оглядел комнату.

— У кого-нибудь есть другое мнение? Другая точка зрения? Или это общее мнение, что мы должны вывесить белый флаг?

— Господин президент, — сказал быстро председатель. — Я бы не формулировал этот вопрос таким образом.