Высокая, изящная башня Пьющего невинность стояла на краю парка. Верхние окна с витражами светились, и от них в черное небо поднимались лучи света – синие, красные, фиолетовые.

У входа на мост, контролируя проход на противоположный берег, где находилось министерство королевы, дежурила группа солдат.

Когда к ним подошел один из часовых, Хорейс надвинул на лоб капюшон и указал подбородком на Мэтта.

– Доставка для Пьющего невинность, – сказал он голосом циника.

Хорейс схватил Мэтта за руки и поднял их, демонстрируя веревку.

Поняв, что перед ним циник, солдат расслабился, ухмыльнулся и жестом показал: можно проходить.

– Похоже, у твоего пленника будет плохая ночка!

Остальные солдаты заржали, а Хорейс с Мэттом поспешили прочь.

Когда они подошли к башне, Мэтт спросил Хорейса:

– Ты нервничаешь?

– Пожалуй. У меня ладони вспотели.

– Все будет хорошо. Этот тип не из тех, кто окружает себя сотней охранников, он предпочитает одиночество в тишине и покое.

– У меня с собой только нож, который мне дал Бен, и, признаюсь, я не умею им пользоваться, так что, если что, я…

– Предоставь это дело мне, просто прикрывай мою спину, если будет нужно. Доверься мне. Я видел в твоих глазах ненависть, которую ты испытываешь к циникам, она будет направлять тебя в бою.

– Что мне теперь делать? Постучать в дверь?

– Да. И помни: время решает все. Только когда я сделаю тебе знак. Не раньше.

Набираясь смелости, Хорейс глубоко вздохнул, взялся за висящий на двери бронзовый молоток и постучал.

Они долго ждали, пока наконец дверь не приоткрылась и оттуда не появилось невзрачное лицо подростка со вздернутым носом.

– У меня подарок для Пьющего невинность, – произнес Хорейс, указывая на Мэтта.

– Простите, уже поздно, он не любит, когда его беспокоят в такое время. Приходите утром.

Хорейс просунул ногу в щель, чтобы не дать слуге закрыть дверь.

– Настаиваю. Это необычный подарок. Скажи ему, что я привел мальчика, который его однажды сильно унизил.

Подросток с глуповатым, немного напоминающим поросячью морду лицом помедлил, но все же впустил их.

– Я доложу, – сказал он. – Подождите тут, но, если он откажется, вы уйдете, причем без скандала.

Им не пришлось ждать долго. Слуга сбежал вниз по лестнице так быстро, словно за ним гнался дьявол. Запыхавшись, он произнес:

– Хозяин… примет… вас! Следуйте… за мной!

После бесконечного утомительного подъема они добрались до верхушки башни, миновали обитый бархатом вестибюль и вошли в отделанную темным деревом гостиную.

В широких витражных окнах шестиметровой высоты отражался свет канделябров с десятками свечей в каждом.

Пьющий невинность сидел за столом из грушевого дерева, на котором стояла чернильница и лежало перо. Он сцепил пальцы рук и наклонился над листом бумаги. Но его маленькие усики, тонкая шея и все внутренности, казалось, трепетали от возбуждения.

Едва он увидел Мэтта, его глаза вспыхнули. И прежде чем Хорейс успел что-либо сказать, Пьющий невинность вскричал:

– Сколько ты хочешь?

– Простите?

– За пленника. Сколько ты за него хочешь?

Кроме слуги с поросячьим лицом, в гостиной находился еще кто-то – он стоял в темноте, и Мэтт никак не мог разглядеть черты лица этого человека. Он видел только высокую, массивную фигуру.

Могли ли недавние приключения побудить Пьющего невинность обзавестись телохранителем?

– Где ты его нашел?

– Возле Волчьего прохода, мы несем там дозор, – ответил Хорейс.

– Он был один? А с ним не было прекрасной, как весна, юной девушки? И чернокожего подростка?

– Нет, он был один.

– Жаль.

Пьющий невинность сделал знак, и из темноты выступил гигант. Первобытное творение природы.

Все усложняется, – подумал Мэтт. Этого он предусмотреть не мог. – Но сдавать назад поздно.

Пьющий невинность протянул гиганту кожаный кошель и жестом приказал передать его Хорейсу.

– Как тебя зовут? – спросил он. – Чтобы я знал, кому обязан этим даром небес!

– Хорейс.

– Знай, Хорейс, что если ты приведешь мне тех двоих, о которых я говорил, то получишь в четыре раза больше! И… Стоп! Что с твоим лицом, ты заболел?

Хорейс сделал шаг назад и отвернулся, пытаясь успокоиться и взять себя в руки.

Пьющий невинность почуял неладное. Он крикнул:

– Фил, тащи сюда этого урода!

Гигант бросил кошель и попытался схватить Хорейса за воротник пальто. Тот вывернулся, и тогда Мэтт закричал: