Ее полуслепые синие глаза, не видящие дальше вытянутой руки, скрыла от меня нить дыма, потянувшаяся от камина с подброшенными туда травами. Но я успела заметить, как беззастенчиво смотрит Шайя на мои руки, помеченные Шепотом. Вен и пульсирующих прожилок на них заметно поубавилось, отчего я рискнула в кои-то веки не прятать руки под повязками, как делала (чтобы не смущать местных). Но кожа все еще оставалась черна там, где должна была быть матовой и розовой. И, будто в назидание, предательски зачесалась.

– Я больше ничего не боюсь, – заявила я, пока Шайя тушила очаг перламутровой водой из кувшина. Комнату наполнил пар, и я вдохнула его, словно вдыхая в себя уверенность. – Ничего, кроме того, что подведу свой ковен. Я и так слишком долго прохлаждалась здесь: теперь из-за меня земли Шамплейн неспокойны, а Бёрлингтон нуждается в Коуле не меньше, чем я. Без меня он не вернется, а я не имею права отнимать надежду у родителей, потерявших своих детей. Я не могу проиграть Ферн и Джулиану, но вовсе не потому, что боюсь за свою жизнь. Есть вещи гораздо страшнее смерти. Например, те, что они сделают с теми, кто поверил в меня и пошел за мной, но ошибся.

Шайя отрезала от нового ловца нитки и повесила его над дверью рядом с остальными, давая мне отдышаться после пламенной речи.

«Что же, – ее голос в моей голове смягчился, и уголки сморщенного рта потянулись вверх. – Тогда ступай за мной».

Я облегченно улыбнулась, ведь на миг мне показалось, что убедить ее не удастся. Однако Шайя уже открыла дверь и вышла из дома бодрой походкой, будто это не она сумела слезть со своего кресла лишь с третьей попытки.

– Что ты задумала?!

Коул возник рядом. Он только-только отбился от приставучих розовых кустов, но лишь благодаря тому, что Шайя, проходя мимо, взмахнула своей тростью. Весь в зеленом соке и белых лепестках, взъерошенный и с несколькими дырками на футболке, Коул затравленно оглянулся на розы, но сосредоточился на мне, остановив за локоть.

Шайя, ковыляющая по тропе, уже терялась из виду за можжевеловыми деревьями. Я вздохнула и мягко отстранила Коула.

– Ты хочешь вернуться домой или нет? Шайя покажет мне способ…

– …с помощью которого ты быстро освоишь дар сотворения, – закончил за меня Коул, сведя брови на переносице. – Да, я кое-что слышал. Как слышал и то, что этот способ опасен… Зачем, Одри? С прошлыми дарами ты справилась и без всяких колдовских допингов!

– Да, но время поджимает! И я соскучилась по ковену, – призналась я тихо в том, из-за чего рвалась к успехам в магии едва ли не сильнее, чем из желания покончить с Джулианом раз и навсегда. – А еще я начала забывать, как сексуально ты выглядишь с полицейским значком и кобурой. Мне и так придется зачаровывать твоего босса, чтобы он снова взял тебя на работу…

– Так это из-за меня ты идешь на такой риск? – понял он. – Ох, только не смей припоминать мне тот случай в «плачущих» пещерах! То был мой выбор, а это…

– А это мой.

Следующее возражение Коула я заткнула поцелуем и побежала следом за Шайей. Конечно, Коул последовал за нами, храня угрюмое молчание. Меня было не отговорить – и он понимал это, но, как бы ни злился, послушно следовал за мной, как и подобает атташе. Его длинные мозолистые пальцы сплелись с моими, когда мы нагнали Шайю у высоких розовых кустов – таких же, как и вокруг ее хижины. Они тоже что-то охраняли…

– Что это? – озвучил мои мысли Коул, оторопев при виде остроконечной каменной башни, тянущейся к небу.

Без окон и дверей, из сыплющегося красно-серого камня и с круглой синей крышей, башня располагалась в километре от деревни и была надежно сокрыта от посторонних глаз в лесной чаще. Ее покрывал не только красный плющ, но и многослойный морок, который расступился при приближении Шайи. Вокруг росли северные деревья: дубы, пихты, бук. У большинства были красно-желтые листья, от которых веяло осенью. Песка здесь не было: вместо него под ногами шуршала жухлая трава, а воздух сделался терпким и морозным, будто пришедшим с вьюгой от заснеженных Альп. Эта башня словно стояла на клочке земли, не принадлежащей пустыне Мохаве; вырванная из другого места, а возможно, и времени.

Я остановилась, пропустив Коула и Шайю вперед. В груди заворочалось что-то липкое – первобытный инстинкт, велящий мне разворачиваться и немедленно уносить отсюда ноги. При одном лишь взгляде на эту башню становилось нехорошо, и я вдруг поняла: холод источала вовсе не земля, а она сама. Это было проклятое место.

– Ведьмина башня – любимое развлечение средневековой инквизиции. Конечно, после таверн с доступными девицами.

Я вздрогнула и обернулась на голос Ворожеи, сошедшей с тропы, которой мы и пришли. Луна тоже была здесь: шествовала позади, держа руку на хлысте, обвязанном вокруг талии вместо пояса. Ворожея же держала в руках корзинку, набитую свежим хлебом и печеными яблоками: очевидно, они обе шли к Шайе с угощениями, когда обнаружили ее отсутствие и выследили нас.