– Верховная переносила в предмет души? – переспросила Зои, отхлебывая жасминовый чай.

– Нет, только силы. В те времена, когда выхода не оставалось, этого было достаточно. Не знаю, какой толк в этом ритуале в современном мире, но слышал, что один ковен где-то в Монтане практикует его, но уже для других целей…

– В Монтане? – Я напрягла все свои извилины, чтобы вспомнить. – Точно! Верховного того ковена зовут Марк Сайфер, верно? Моя мать как-то упоминала о нем. Он ее бывший.

Исаак кивнул, ничуть не удивившись этому.

– Да, верно. Больше я ничего не знаю. Одри, тебе не следует находиться в городе, если здесь происходит такое…

Я закатила глаза и едва не съязвила в ответ. Решив вместо этого абстрагироваться, я вернулась к столу и перешла к другому снимку, лежащему на коврике под компьютерной мышкой. На нем мы отмечали наш с Джулсом пятый Имболк. Мама, одетая в парадные одежды Верховной, держала нас за руки на фоне костра. Следующий снимок был сделан на Рождество: мы втроем лепили снеговика. Каждая фотография была датирована – за один год мама присылала Исааку минимум три наших фото, вплоть до моего последнего дня рождения, проведенного с ней вместе.

– Значит, ты все это время знал, что у тебя есть дети, но даже не пытался стать им отцом?

Этот вопрос гудел внутри громче всех остальных, перебивая мысли. В какой-то момент я не удержалась, и он вырвался, как рой ос, ужалив и отца, и меня.

Исаак глубоко вздохнул и подал мне свежезаваренную кружку с чаем, будто церемониальное чаепитие было сейчас уместно. В моем взгляде полыхал огонь, я чувствовала это – чудо, что он не полыхал где-то еще, вокруг меня. Но, ничуть не страшась, отец миролюбиво кивнул на старый диван, заправленный пледом, приглашая сесть.

– Я знаю, что ты думаешь, но… Позволь мне рассказать свою историю. После я приму любое твое мнение обо мне, каким бы оно ни было.

Он указал взглядом на кружку с чаем, и, скрепя сердце, я приняла ее, как жест временного перемирия. Совладав с брезгливостью, я села рядом с Зои. Диван протяжно скрипнул под нашим весом.

– Мне было около двадцати, когда мы с твоей мамой встретились. Я еще учился и часто бывал на конференциях в Нью-Йорке. Тогда помимо истории я увлекался еще и ихтиологией. – Заметив недоумение на наших с Зои лицах, Исаак снисходительно пояснил: – Это наука о рыбах. В Бруклине находится самый старый океанариум в США… Там мы с Викторией и познакомились. Я пришел за полчаса до закрытия, лишь бы глянуть на него хоть одним глазком. На следующий день меня уже ждал утренний рейс в Манчестер. Из посетителей в океанариуме были лишь мы двое – я да Виви. Она рассказала мне столько удивительного о морских существах! Ни в одном учебнике такого не найти. Я никогда не встречал столь умной и красивой женщины, которая вдобавок умеет шутить. Она сказала, что тоже проездом в городе, навещала старую подругу… Я проводил ее до дома, и на этом все.

Голос Исаака охрип, и он сделал глоток горячего чая, чтобы смягчить его. Зои повела бровью, как и я.

– То есть после этого вы разъехались? Как же тогда появилась Одри с Джулианом? Из рыбьей икры вылупились? – в лоб спросила она, и я толкнула ее в бок.

Исаак засмеялся одними губами, почти беззвучно.

– Это случилось гораздо позже. Мы встретились снова лишь спустя несколько лет, случайно. К тому времени я защитил кандидатскую и стал профессором. Приехал в университет Вермонта на всю весну. Нужно было подменить одного моего товарища, который слег с инфарктом… В общем, весь апрель мы с Виви провели вместе, не расставаясь. Тогда я и узнал, что она ведьма. На какое-то время мы даже расстались, я был сильно напуган, но потом… Я вдруг понял, почему нашел ее такой удивительной. Нечасто доводится встречать человека, заставшего гражданскую войну, о которой ты писал диплом! И да, Одри… Я знал, что она замужем. – Услышав это, я едва усмирила желание выплеснуть чай Исааку в лицо. – Но, когда любовь случается, никакие доводы рассудка не способны ее остановить. Я ни в коем случае не снимаю с себя вины. Я просто примиряюсь с ней. Свое наказание я уже понес. – Он глянул на свои дрожащие пальцы, из-за которых дрожала и чашка, расплескивая жасминовый чай. – Но худшим наказанием был уход твоей матери от меня. На протяжении нескольких лет я приезжал в Бёрлингтон каждую весну и осень, пока ее муж, Валентин, был в разъездах по делам ковена. Мне хватило и месяца, чтобы полюбить Виви на всю жизнь. Но однажды, когда я вернулся к ней вновь, она просто не пришла на встречу… А спустя несколько месяцев я получил первую вашу фотографию с Джулианом.

Я поставила кружку на стол, так и не сделав из нее ни глотка, и встала. Мне потребовалось навернуть несколько кругов по комнате и высунуться в окно, чтобы переварить все это. Ни Зои, ни Исаак не мешали мне, снисходительно храня молчание.

– Так почему же ты не попытался найти Викторию? Найти нас? – спросила я, повернувшись. Ветер, подняв каморку на дыбы, щипал меня за лицо, приводя в чувство. – Если знал, что у Виктории родилось двое детей от тебя… Что, проще любить их на расстоянии, когда не надо воспитывать, да? Или побоялся, что мой другой отец превратит тебя в гуся?

– Одри. – Каждый раз Исаак произносил мое имя с таким выражением, будто это было последнее слово, которое он произносит в своей жизни. – С чего ты взяла, что я не пытался увидеть вас хоть одним глазком?

– То есть ты пытался?..

– Да! Много раз. Тебе ли не знать о чарах, которыми сокрыто поместье ковена. Хранительница озера, Нимуэ, четырежды пыталась меня утопить! Ваша мать велела ей не пускать меня. Она бы мне и память стерла, если бы до этого сама же не наложила на меня защитные чары. Хотя они уже, вероятно, иссякли… – Исаак допил свой чай и с чуть большим весельем поведал: – Виви – единственная ведьма, которую я знал за свою жизнь, но вряд ли можно найти искуснее ее. Однако в прошлом году никакая защита не спасла меня от черной хвори, когда я поссорился с торгашкой в Марокко. Вот уж где я и вправду чуть не умер!

Исаак подавил улыбку, а меня же сковал холод, и вовсе не тот, что морозил кожу с улицы. Закрыв окно, я переглянулась с Зои. «На тебе давно нет заклятия. Любая защита спадает лишь со смертью того, кто ее наложил», – должна была сказать я, но вместо этого…

– Так где Виктория? Я надеялся, она придет вместе с тобой… Боялся, что-то случилось, раз она перестала посылать мне ваши фотографии. – Исаак опустил глаза и поправил очки. – Валентин узнал о нас? Или она просто забыла меня?

– Одри, – позвала меня Зои надрывно. – Скажи ему уже.