– Мы приехали развлекаться, так ведь? – сказала она.

Голос ее звучал обвиняюще, будто только ей одной хотелось хорошо провести время.

– Значит. Давай. Развлекаться.

Эти слова положили спорам конец. Джо мог оставаться сколько угодно. Именинница получила, что желала.

– Чем будешь травиться? – спросила Жанель Джо, когда импровизированный бар был готов.

Тот растерянно моргал, глядя на бутылки, смущенный и ослепленный богатством выбора.

– Я… честно говоря, я не пью.

– Серьезно? – спросила Жанель. – Вообще совсем?

– Да, – нахмурился он, – в смысле нет.

– И в чем дело?

– Может, ему просто не хочется, – сказала Куинси, снова выступая голосом разума, ангелом-хранителем, вечно реющим за плечом Жанель, – может, Джо, как и я, предпочитает контролировать свои умственные способности.

– Ты не пьешь потому, что тебе слабо и твои папочка с мамочкой разозлятся, если узнают! – заявила Жанель. – А вот Джо совсем не такой, правда?

– Просто… я никогда не пробовал, – сказал Джо.

– Даже с друзьями?

Джо запнулся, пытаясь выдавить из себя ответ, но было уже поздно. Жанель набросилась на добычу.

– Что, у тебя и друзей нет?

– У меня есть друзья, – колючим голосом ответил Джо.

– А девушка? – задорно спросила Жанель.

– Может быть. Я… я не знаю, кем ее считать.

– Видимо, воображаемая, – прошептала за спиной Куинси Бетц.

Жанель сердито зыркнула на нее, опять повернулась к Джо и сказала:

– Значит, когда вы с ней в следующий раз увидитесь, тебе будет что рассказать.

Потом взяла стаканчик, щедро плеснула в него ликера из разных бутылок и долила доверху апельсиновым соком. После чего протянула Джо и заставила сомкнуть пальцы на красном пластике.

– Пей.

Джо не поднес стакан к губам, а склонил к нему голову, будто клюнув носом, тут же скрывшимся под ободком. Из стаканчика донесся кашель. Его первый глоток. Потом он выпрямился, вдохнул воздуха и посмотрел вокруг широко открытыми осоловелыми глазами.

– Нормально, – сказал он.

– Нормально? – спросила Жанель. – Да брось, тебе понравилось.

Он облизал губы.

– Слишком сладко.

– Это можно исправить.

Жанель выхватила из рук парня стаканчик с тем же проворством, с каким перед этим его сунула. Вернувшись к бару, она взяла лимон и посмотрела на разделочный стол.

– У кого-нибудь есть нож?

На стойке лежал большой нож, предназначенный для курицы. Жанель схватила его и воткнула в лимон. Лезвие пронзило кожуру, мякоть, а потом ее палец.

– Вот черт!

Поначалу Куинси подумала, что она решила разыграть перед Джо спектакль. Устроить «Жанель-шоу», как это называли остальные за ее спиной. Но потом увидела, как из пальца подруги хлынула кровь, тут же обагрив прижатую к нему бумажную салфетку и усеяв стойку каплями, крупными, будто лепестки розы.

– Ой! – захныкала Жанель, и у нее на глазах навернулись слезы. – Ау! Ох! Ой-ой-ой!

Куинси ринулась вперед и принялась ее утешать, выполняя свой долг соседки по комнате:

– Не волнуйся, все будет хорошо. Подними руку. Прижми вот это.

Она заметалась по кухне в поисках аптечки, пока Жанель переминалась с ноги на ногу, содрогаясь от вида крови.

– Быстрее! – поторопила она.

Под мойкой обнаружился лейкопластырь в допотопной баночке с откидной крышкой. Настолько старый, что Куинси даже не могла припомнить, когда в последний раз видела такой у себя дома. Она схватила самую большую полоску, которую только смогла найти, и заклеила ею палец Жанель, умоляя не шевелиться.

– Готово! – воскликнула Куинси, поднимая руки. – Теперь ты как новенькая.

Эта маленькая трагедия приманила Джо. Он топтался неподалеку и смотрел, как Жанель разглядывает свой перевязанный палец. Потом опустил глаза на стойку и забрызганный кровью нож.

– По виду острый, – сказал он, взял его в руку и прикоснулся к лезвию подушечкой указательного пальца, – надо быть осторожнее.

Он пристально посмотрел на Жанель и Куинси, будто желая убедиться, что они последуют его совету.

На его подбородке поблескивали бисером несколько капелек жидкости – остатки его первого коктейля. Он вытер их тыльной стороной ладони и, все так же сжимая в руке нож, облизал губы.

Полчаса спустя за мной приезжает Джефф, вызванный Джоной Томпсоном: тот нашел нужный номер в моем мобильнике, после того как я заблевала его туфли и он спросил, кому может позвонить. Теперь я стою скрючившишь над унитазом в дамском туалете, хотя желудок уже выжат досуха, как пустая бутылка. Вытаскивать меня из кабинки приходится одной из коллег Джоны, хрупкой птичке-журналистке по имени Эмили. Она приоткрывает дверь и испуганно окликает меня, не подходя ближе – будто я заразна, будто меня следует бояться.