Джорджия поняла, что это Ли оставил ей CD. Горячий ветер играл ее волосами, и она вспомнила, что не посмотрела, кто поет. Она вела машину, уютно устроившись в объятиях кожаного кресла, и слушала песню.

Господи. Неужели он специально оставил этот диск? Неужели это его слова прощания? Если так, что может быть лучше?

В середине дня Джорджия поставила «мицубиси» Ли на парковку лечебного центра «Лотос» и, оглядевшись, помолилась, чтобы не встретиться с Юмуру. Она стыдилась, что украла шприц, но еще хуже то, что она все еще его проверяет.

Быстро одолев ступеньки, Джорджия опасливо переступила порог приемного отделения. Юмуру там не было. Отлично.

— Тилли еще здесь? — спросила Джорджия.

— Она завтра едет домой, а сейчас она в общей гостиной. Тилли будет рада повидаться с вами. Ей тут скучно.

Джорджия прошла по коридору, устланному татами, и нашла Тилли именно там, где было сказано. Перед ней был лэптоп, и она стучала двумя пальцами по клавиатуре. Когда Джорджия вошла, Тилли поглядела через плечо:

— Джорджия, привет.

— Привет.

— Знаешь синоним слова «боль»? — спросила она, вновь уставившись на голубоватый экран. — Я уже использовала агонию, мучение, страдание, адское пламя…

— Ну… пытка?

— О да! Отлично.

— Что ты делаешь?

— Пишу статью о том, что пришлось пережить. И получу пятьсот долларов, — гордо проговорила она.

— Отлично.

— Садись.

Тилли махнула рукой на диван около высокого окна, из которого было видно фиговое дерево, полузадушенное вьющимися растениями. Еще постучала по клавиатуре и повернулась к Джорджии.

За четырнадцать дней Тилли совершенно преобразилась. Из изможденного скелета, обтянутого сухой кожей, она превратилась в цветущую женщину с чистыми волосами, которые обильной волной покрывали ее плечи. В глазах у Тилли сверкало неуемное желание жить.

— Завтра еду домой, — сказала она.

— Вот здорово.

— Дети собираются устроить вечеринку. Большой флаг и все такое. Морепродукты, много пива и торт. Даже мои родственники со стороны мужа приедут, с Дисмал-Крик. Жду не дождусь.

— Я рада за тебя, — искренне произнесла Джорджия. — Правда, правда.

— А зачем ты здесь? Проверяешь, не хуже ли мне?

— Да. Отчасти.

Тилли улыбнулась и поерзала в кресле, словно ребенок, которому трудно удержаться и не рассказать известную ему тайну.

— Ты взяла шприц?

Джорджия помолчала, но недолго.

— Да, — призналась она.

— Нашла что-нибудь?

Тилли вся сияла от переполнявшей ее радости.

— Витамины.

— Ага. Витамины, — самодовольно повторила Тилли.

— Но он же использовал антибиотик!

Самодовольства как не бывало.

— Хочешь сказать, он не занимался целительством?

— Хочу.

— Ты ошибаешься, — твердо проговорила Тилли, высоко подняв голову.

Джорджия решила всерьез допросить ее, но тут зазвонил мобильный.

— Извини.

Тилли передернула плечами и, словно обиженный ребенок, вернулась к компьютеру.

— Алло.

— Это Пит. Пит Йорк. Вы звонили мне.

— Спасибо, что перезвонили. Большое спасибо. — Джорджия встала и отошла подальше от Тилли, глядя в окно на территорию лечебного центра, где не было видно ни веревок с бельем между пальмами, ни кур и цветущих растений, не было слышно гитар и человеческих голосов. Всего-навсего пятизвездочный первобытный тропический лес. — Послушайте, я хотела узнать о том дне, когда разбился самолет Бри Хатчисона.

Она коротко рассказала пилоту, что была на том самолете и теперь хочет найти виновника аварии.

— Ага. До меня дошли слухи. Бедняжка Бекки кипит от злости. Чертовски несправедливо. Могу я чем-нибудь помочь?

— Я хотела спросить о вашем пассажире. О Марке Уилере. Вы с ним знакомы или нет?

— Нет. Я его не знаю.

— Так… Извините, если это прозвучит странно, но вы не могли бы сказать, как этот Марк выглядел?

— Черт. Не помню. Я вижу столько людей.

Джорджия дала ему выговориться, потом сказала:

— В тот день Бри потерпел аварию. Наверняка вы помните…

— Костюм. На нем был костюм. Я помню, мне это показалось странным с его-то волосами. Хвостик и костюм. Мне показалось странным.

Джорджия напряглась:

— Он был в очках?

— Не помню.

— А руки? Звучит странно, но руки обычно запоминаются…

— Эй, вы правы. — В голосе Пита прозвучало удивление. — На нем были очки. Он хотел надеть наушники и теребил их в руках, пытаясь поудобнее приспособить. Жалел, что оборудование не то, что в армии. Точно не помню. Говорил, что у нас летающее дерьмо, а не самолет.