Когда огонь, полыхнувший перед глазами, угас, он осознал, что лежит ничком, прикрывая лицо, и его бьют ногами. В мозгу щелкнуло некое реле: их же трое — маленькая толпа, а толпа всегда действует на самовзводе, распаляясь до полной потери человечности. Подумалось: „Так могут и убить!“ Олег попытался приподняться, но его сбили, ударив в челюсть носком ботинка так, что хрустнули зубы, рот мигом наполнился кровью и пронзило болью шею, словно полопались позвонки. Мельком, в слабом свете удаленного фонаря, Олег успел заметить перстень, сверкнувший на пальце клетчатого. „Как у Кидолу“, — вспомнилось отчего-то и сразу же показалось, что в сторонке, полускрытый кустами акации, стоит Модэ, и глаза на каменном его лице излучают жестокий, нечеловеческий холод. И холод этот проник в Олега. „Да, жестокость… не жалеть ни себя, ни их“, — понял он.

Какая-то совершенно непонятная сила подняла его на ноги, преобразила, сделав первобытно нечувствительным к боли, стремительным и свирепым, как зверь, удесятерила силы. Все произошло молниеносно. Клетчатый, получив удар в подвздох, согнулся, и Олег изо всех сил пнул его в лицо. Остальные двое на миг отступили в замешательстве.

Олег, задыхаясь от злобы, кинулся на них, но тут, словно автоматная очередь, аллею прошила трель милицейского свистка.

— Рвем когти! — крикнули полузадушенно.

Олег не успел перевести дыхание, как оказался в одиночестве. К нему, блестя металлическими пуговицами, спешил милиционер.

— Харитоныч! — не обращая на него внимания, позвал Олег. В кустах заохало, зашуршало, завозилось. Наконец, пошатываясь и причитая, Харитоныч вылез, огляделся, принялся ощупывать себя. На лбу у него темнела ссадина.

— Вот страхи! — бормотал он. — Говорил я… Ох, не надо было тебе связываться с фулиганами. И вторую бутылку зря мы взяли…

— Так, — кашлянул милиционер. — Значит, выпивши?

— Напали на нас, — попытался объяснить Олег, все еще содрогаясь от ярости. — Выпили, конечно, и стали уходить, а тут какие-то сволочи…

— Попрошу не выражаться! — сурово оборвал его милиционер. — Здесь место отдыха, а вы в таком виде, нетрезвые к тому же. Придется вам пройти со мной в отделение.

— Да на нас же напали! — вскричал Олег.

— Там разберемся!

Олег провел рукой по лицу, потом взглянул на ладонь — она была в крови. Он уныло качнул головой:

Милиционер подозрительно покосился на него, на всякий случай предупредил:

— Гражданин, не усугубляйте!

По дороге Харитоныч убито ворчал:

— Говорил я тебе, говорил!.. Ах ты, господи, господи, на седьмом-то десятке, и — под конвоем в милицию! Пер-ный раз в жизни…

— Ничего, Харитоныч, и это надо испытать. — Олег поглядел на выжелтившуюся за деревьями круглую, словно медаль, луну. — Не бойся, наше дело правое.

Дежуривший в отделении молоденький лейтенант изумился неимоверно, когда милиционер доложил ему: — Вот, товарищ лейтенант, подрались в горсаду.

— Как?! Неужели этот… этот… — от возмущения дежурный даже не нашел подходящего слова, — напал на старого человека? — Он оглядел Олега и присвистнул: — Ай да папаша, молодец! Здорового парня вон как отделал.

— Не так, сынок, не так дело было, — Харитоныч пустился в объяснения. — Мы-то с ним вместе были, а те, значит, на нас…

— Кто — те? — лейтенант сдвинул брови.

— А которые убежали. Фулиганы…

— Так… Выходит, они на вас напали?

— Напали, — Олег решил, что негоже отмалчиваться, прячась за спиной Харитоныча. — Мы в порядке самообороны.

— Что ж, бывает и так. Вот если б вы не были выпивши… — дежурный сдвинул фуражку на затылок. — Хорошо, давайте ваши документы.

Олег полез было в карман и вдруг вспомнил, что никаких документов у него с собой нет.

— Что, нет документов? — Лейтенант уловил заминку и сразу сделался суров, перевел взгляд на Харитоныча. — А у вас?

— Дома они у меня, сынок, дома, — старик развел руками.

— Во-первых, на службе никакой я не сынок. А во-вторых… во-вторых… Откуда вы такие взялись, оба беспаспортные?

— Так мы же в лесу робим, — заторопился Харитоныч. — Могилы раскапываем…

— Черт знает что! — лейтенант покраснел. — Могилы… Смеетесь, что ли, надо мной, а?

— Какое смеетесь! — Харитоныч даже подскочил. — Ученые мы, в экспедиции состоим.

— Ученые… — буркнул дежурный… — Плохо, видно, ученые, если так себя ведете.

— Неужто не веришь? — обиделся старик. — Мне самое время о боге думать, стану ли я врать-то?

— Мы из археологической экспедиции, — поспешил внести ясность Олег. — С научной целью раскапываем захоронения второго века до нашей эры. Лагерь наш стоит в Долине бессмертников.