— Знаю.

— Я скиталась по всему Сообществу, едва уцелела при нападении на Мародер. Я стояла за стойкой бара у теладинца, мою подругу Сузон… ее… — Ильяна запнулась, проглотила комок в горле и продолжала, повысив голос: — Я была на Хеве, в МКЦК. И на Фиджи. На Фиджи!

— Знаю. — Йошико уже знала о приключениях Ильяны, знала, где та побывала, что она пережила. Знала и то, что на Фиджи девочка даже видела Силью Нехла, свою родную тетю. — Конечно, я это знаю, — еще раз сказала она. — И горжусь тобой.

— Вот как! А может быть, ты знаешь и то, сколько мне язур? Тебе кто-нибудь сказал об этом, мама? Мне девять с половиной язур. Что ты делала, когда тебе было девять с половиной? — Выражение лица Ильяны стало жестким, но она уже не могла остановиться. Йошико молчала, не находя слов. Такой она еще никогда Ильяну не видела. — Я давно знаю, что ты делала в моем возрасте. Я знаю все твои истории. Но я такого не хочу! Я не такая, как ты. И никогда, слышишь, никогда такой не стану!

— Да, к счастью.

— Я горы свернула, чтобы мы могли начать на Казуме новую, спокойную жизнь, с новыми именами, а что ты мне сказала? «Это невозможно, я же не умею собирать цветы!» Замечательно! — Ильяна вдруг замолчала, казалось, только теперь до нее дошли слова Йошико. — К счастью? Скажи-ка мне, мама, Йошико, а зачем ты вообще сюда прилетела? Ведь не только ради амулета? Ты хочешь сбежать вместе со мной, да?

— Может быть. Ты полетишь со мной?

— О Земля! — вздохнула Ильяна. — Конечно, да. Конечно, полечу. Кто-то же должен за тобой присматривать. Раз уж ты не позволяешь это делать Зеру Альману.

— Он тебе нравится?

— Пожалуй, он самый симпатичный парень из всех, кто за тобой когда-либо волочился, Йошико.

Йошико не могла не засмеяться. Услышать такое от собственной дочери удается не каждой матери!

— Ну, после Эзры их было не так уж и много.

Ильяна подтянула к себе одеяло, на котором сидела Йошико.

— Ну, парочка все же была, — сказала она лукаво. Постепенно она начала успокаиваться. — И все были бандитами!

Какую-то сезуру мать и дочь смотрели друг на друга, потом Йошико прыснула, обе, не сдержавшись, безудержно расхохотались и не могли остановиться несколько мизур.

— А знаешь, я ведь уже почти две мазуры не принимаю таблеток, — с трудом произнесла Йошико, вытирая рукавом выступившие на глазах слезы.

— Честно?

— Хай! Но есть кое-что, что я хотела бы принять.

— И что же это? — скептически уточнила Ильяна.

Йошико улыбнулась:

— У тебя с собой те идентификационные флаконы с МКЦК?

Ильяна резко села в постели. Ее лицо побледнело.

— Ты имеешь в виду?..

— Конечно, Габриелу Ванкершоу. А ты моя сестра Мерита. Моя маленькая сестра!

Ильяна торопливо вскочила с постели и вытащила флаконы с серебристой жидкостью, полученные в иммиграционном бюро на МКЦК. Дрожащей рукой она протянула матери флакон, на котором было выгравировано имя «Габриела Ванкершоу».

— Выпить или уколоться? — спросила Ильяна.

— Орел или решка? — хихикнула Йошико.

— Очень остроумно! — Ильяна открутила крышку флакона, подняла рукав пижамы и поднесла тонкую иглу к правому предплечью. — Но сначала ты.

Йошико не колебалась. Жидкость всосалась в ее руку. Теперь она распределится по всему телу, проникнет в каждую клетку и удостоверит на все времена ее новый ДНК. Ильяна последовала примеру матери.

— Теперь нам нужно избавиться от Таггерта и неузнанными улететь на Казум IV. И я даже знаю, как мы это сделаем. — Йошико совершенно спокойно опустила закатанный рукав.

Она взяла чип-карту Ильяны и запихала пустые флаконы в серую сумочку, где уже лежал блестящий черный шар.

— Говоришь, сборщицы? А ты вообще-то знала, что я просто обожаю цветы джабала?

Земля вибрировала от далекого рокота. Зер Альман проснулся, лежа на животе, в своей постели. Сколько он спал? Еще темно или уже рассвело? Что его разбудило? Ему понадобилось несколько сезур, чтобы сориентироваться в ситуации.

— Прозрачное окно, — пробормотал он и повернулся на бок. Робот-мажордом моментально снял с окна затемнение, но оказалось, что за ним все еще глубокая ночь. Значит, он спал совсем недолго. Зер Альман увидел, что в саду за виллой возвышается расплывчатый силуэт Тебатиманскатта. Паранид по-прежнему стоял неподвижно, устремив взгляд в небо, откуда, кстати, уже не падал дождь.