Улыбаясь, Йошико кивнула дочери и расстегнула на шее серебряную цепочку амулета. Цепочка скользнула ей в руку, которую женщина сжала в кулак. Потом она взяла руку Ильяны и положила в нее цепочку:

— Ты заслужила ее, солнышко. Только не потеряй ее, ладно?

С этими словами Йошико отпустила руку дочери.

— Можешь не беспокоиться, — прошептала Ильяна.

Она задумчиво рассматривала изумительное сокровище, лежащее на ее ладони. Это была изящно выполненная копия знаменитого амулета Антеи: маленький, изготовленный из шлифованного нивидия анк, крест жизни. В него был искусно вставлен голубой драгоценный камень, который сверкал и переливался более насыщенным синим цветом. Через несколько сезур тепло пальцев Ильяны активировало крохотный микроскопический проектор, вмонтированный в камень. И тут же в воздухе над анком появились изображения знакомых лиц: Йошико, довольно улыбающаяся, с распущенными по плечам волосами, лежащая в объятиях симпатичного молодого мужчины с гривой рыжих волос — Эзры Керпа, отца Ильяны. На груди у Эзры был широкий шарф, из которого высовывалась головка ребенка с довольно дерзким выражением лица. Это была она, Ильяна, давным-давно, целых восемь язур назад!

Ильяна попыталась сглотнуть комок, появившийся в горле, когда она вешала амулет на шею. Она чувствовала, что у нее глаза на мокром месте, но ей было все равно.

— Это так прекрасно! — хрипло произнесла она. — Спасибо, большое спасибо! — Она откашлялась. — Эзра наверняка гордился бы нами, если бы мог нас сегодня видеть!

Йошико положила руку на плечо дочери.

— Он наверняка гордился бы нами, — ответила она после небольшой паузы, — но сначала описался бы от смеха. Мы — техники на туристической планете, где теладинцы в гавайских рубашках так и скачут вокруг туристов! Ему пришлось бы поломать голову, размышляя, как это мы тут очутились. Зато потом он бы действительно повеселился всласть! — Она по-приятельски прижала девочку к себе и потянула ее к лифту. — Но только не думай, что теперь избавишься от занятий по блокам на Нивидерос, Или!

— Я и не собираюсь, — отмахнулась Ильяна. — Это же на три тазуры меньше придется жить на Терпентине — время пролетит быстро! А почему бы тебе тоже не поехать со мной?

— Протирать штаны в школе? — покачала головой Йошико. — У ящеров? Спасибо, это без меня. И, кроме того, Таггерт взбесился бы от злости. — С этими словами тема была закрыта.

Пока обе ждали подъемника, который доставит их на платформу-аэродром, взгляд Йошико упал на большой голографический экран на противоположной стене комнаты. То, что она там увидела, невольно заставило ее вздрогнуть. Если раньше сообщение о нападениях хааков оставило бы ее равнодушной, то от увиденного на экране сейчас у нее по спине пробежали мурашки, а пушистые волоски на шее зашевелились.

Впервые она увидела эту передачу несколько тазур назад, и ей буквально стало плохо. Это был длинный рекламный ролик, но главным было не столько то, что рекламировалось, — состязание по маневрированию вокруг Вантеры и Юнипы, которое должно было вскоре состояться, — сколько то, кого она увидела в этом ролике. Среди прочих показали и главного спонсора этих состязаний. Он сидел за письменным столом из дерева гахам, с невероятно самодовольным выражением лица. На стене за ним находилась стеклянная витрина, в которой хранился выглядевший настоящим антикварным предметом прибор на трех изношенных ножках — тригравископ.

Фирма называлась КМДД — Космическая мобильная дивизия Джонферсона. А мужчину звали Зер Альман Джонферсон.

Когда на экране под изображением бегущей строкой появились имена, Йошико заставила себя отвернуться. Она сняла руку с плеча дочери и судорожно начала что-то искать в нагрудном кармане комбинезона, пока наконец не нащупала и не вынула узкую трубочку. «Р» — как Радость. Ей срочно нужна зеленая «Р», чтобы вернуть бодрое настроение! Вместо одной из прозрачной трубочки на ладонь выпрыгнули сразу две пилюли. Не раздумывая, Йошико бросила в рот обе и сразу же проглотила.

— Тебе же нельзя… — начала Ильяна и замолчала, потому что пришел лифт. Он был пустым, и они вошли в него. — Ты обещала больше не принимать это! — негодовала девочка.

Она знала, что почти сразу же на лице матери появится широкая счастливая улыбка. А завтра она впадет в состояние депрессии, будет мучиться чувством вины. Ильяна всей душой ненавидела и эти пилюли, и то, что они делали с Йошико.

— Это последние, — возразила мать извиняющимся тоном. — Вот только эти — и все!

Первый этап полета до станции Терпентин проходил поспешно и суматошно. Транспортный челнок, доставлявший пассажиров к космолетам, был заполнен сотнями аргонцев, возвращающихся из отпуска домой. Они обменивались впечатлениями, громко беседовали с новыми знакомыми, сидевшими далеко от них, несколько детей даже играли в широком проходе между рядами с мячом для водного поло, и никто не делал им замечаний.

Спустя две с половиной стазуры челнок прибыл на большую станцию на орбите девятой планеты, которая (как и полагалось у теладинцев) называлась Отпускные Деньги. Это был своего рода космический вокзал, пересадочная и сортировочная станция для всех, кто прибыл сюда с Платинового Шара или внешних планет системы. Эта станция, в отличие от большинства других теладинских станций, не имела посадочной карусели в ступице, а располагала вторым, внешним колесом, куда одновременно могли приставать до двух десятков космолетов. Здесь многие туристы пересаживались на большие пассажирские корабли, которые за несколько тазур могли доставить их на родную планету.

Ильяна зачарованно наблюдала за работой станции, внутреннее колесо которой привычно вращалось, в то время как внешнее, казалось, неподвижно застыло в космосе. На внешнем колесе находилось бесчисленное количество кораблей самых разнообразных конструкций. Они выглядели как стрелы, четко распределенные по краю мишени. Ильяна очень хотела бы взглянуть на Отпускные Деньги изнутри, но они с Йошико должны были оставаться на борту транспортника, так как не были туристами и не имели права покидать систему.