Пообедали от души, выпили всё калифорнийское вино, презентованное Брауном, поспали по-человечески. Проснулись, снова поели.

Всё, пора начинать великую стройку!

Двенадцать часов потратили только на то, чтобы идеально выровнять площадку, на которой планировали возводить лестницу. Цемента же не было, поэтому прочность этому сооружению можно было обеспечить только максимальной точностью и скрупулёзной аккуратностью.

А потом началась натуральная каторга, всё-таки эти каменные плиты были достаточно тяжёлыми.

Руки, ноги и спину уже даже не ломило, эти части тела просто не ощущались, как будто их и не было вовсе. Жизнь постепенно превратилась в полный кошмар: проснулся, поел, отпахал до полной потери сил, поел через силу, доплёлся до спального места, рухнул и тут же уснул тяжёлым сном — совсем без сновидений. Далее — строго по кругу.

Тогда-то Ник и понял окончательно, что означает словосочетание «круги ада». Именно что круги…

А ещё появились злобные летучие мыши. Стройка сопровождалась довольно значительным шумом: то каменная плита неожиданно вырвется из ослабевших рук и с грохотом ударится об пол, то большие деревянные молотки застучат размеренно, ровняя уже уложенные плиты.

Не нравилось всё это летучим мышам, вылетали они рассерженными стаями из верхних вентиляционных штреков, где, видимо, и обитали постоянно, пикировали вниз с устрашающим визгом, норовя вцепиться своими острыми зубами в нарушителей тишины. Мэлви остался без мочки правого уха, с головы Джека Негро одна особо шустрая мышь умудрилась сдёрнуть его широкополую шляпу и даже отнести её метров на десять в сторону. Тяжеловатой всё же оказалась шляпа — досадливо взвизгнув, воровка была вынуждена расстаться со своей добычей…

В самый первый раз, когда появились мыши, «пятнистые» открыли по ним беглый огонь. Но больно уж сильным и оглушающим оказалось эхо в Таинственном зале: у многих барабанные перепонки чуть не лопнули, у Банкина даже кровь пошла из ушей, минут десять её не могли остановить.

После этого организовали защитную команду, вооружённую самодельными луками и пращами. Кардинально это ситуацию не улучшило, но всё же после того, как стрелки подбили с десяток особо наглых особей, мыши стали более скромно себя вести: не столько нападали, сколько просто пытались напугать не понравившихся им людей, заполошно летая и противно визжа под самым потолком подземного зала.

Летучие мыши — ещё ладно, а вдруг как кто серьёзный, разбуженный непрекращающимся шумом стройки, полезет из широких нижних штреков? Ник вспомнил разных монстров, изображённых на стенках Загадочного зала, и стало ему очень и очень неуютно. Пришлось к каждому из трёх нижних коридоров приставить ещё по одному дежурному — с несколькими горящими факелами и строгим наказом: если кто чужой оттуда полезет в зал, тут же кричать истошно, в наглую морду пришельца бросать горящие факелы и звать на помощь вооружённых «пятнистых».

Не напрасной оказалась и эта предосторожность.

Как всегда — Мэлви повезло. Только началась очередная смена, как от коридора, что располагался справа от заваленного штрека, раздался громкий крик, а вслед за ним донёсся истошный и обиженный визг. Ник со всех ног бросился в ту сторону. Из подземного проёма торчала чёрная тупорылая морда, украшенная двадцатисантиметровыми клыками, а Мэлви храбро в эту морду тыкал двумя факелами на длинных рукоятях.

Ник ловко метнул в глаз незваного гостя мачете, подоспевший Банкин принялся метко бросать в клыкастое создание крупные камни, а «пятнистые», естественно, где-то замешкались. Убралось непонятное существо (животное?) обратно в подземный ход, недовольно вереща и изредка повизгивая.

После этого пришлось удвоить караулы у нижних коридоров: один человек дежурил с горящим факелом, второй — с крепкой самодельной рогатиной на двухметровом древке. Из-за такого постоянного отвлечения рабочей силы строительство лестницы заняло больше четырёх суток.

Вот были уложены две последние ступени, казалось, что уже можно заходить в вентиляционный штрек, но не тут-то было. Ник как раз деревянной колотушкой ровнял одну из ступеней, когда сверху раздался непонятный шум.

Ник приподнял голову: прямо ему в глаза злобно смотрел маленький человечек, высовываясь наполовину из проёма вентиляционного штрека. Конкретный такой человечек: ростом метр двадцать — метр тридцать, но приземистый, что тот дубовый бабушкин комод, широкий очень; глаза узкие и наглые; абсолютно гладкое, словно тщательно выбритое, лицо густо покрыто чёрными и красными татуировками. На голове незнакомца красовался кованый шлем, украшенный цветными камнями, на плечах блестела светлая кольчуга. А главное, в руках, также испещрённых разноцветными татуировками, этот тип сжимал массивный боевой топор, лезвие которого грозно отливало синевой, и нацелено это лезвие было непосредственно на Ника.

Ник даже не успел как-то отреагировать на это нежданное явление, а рядом с первым незнакомцем появился второй: такой же грозный и сердитый, с коротким чёрным дротиком в руках.

На что Ника только и хватило — так это громко икнуть от неожиданности.

После чего человечки, словно по команде, истошно завопили, отчаянно потрясая своим оружием:

— Мория! Мория! Мория!

Двое индейцев чиго, находившиеся на лестнице немного ниже, тут же от внезапности произошедшего полетели вниз, кувыркаясь на каменных ступенях, один из них, как потом выяснилось, даже руку себе сломал при падении.