Вопрос о дальнейшей судьбе кошки вроде бы и не стоял, но сеньора Сара Монтелеон, дабы соблюсти видимость строгости и чопорности — непреложных атрибутов La Casa desente — любезно предложила Маркизе пройти в её комнату на собеседование. Через непродолжительное время донья Сара с Маркизой на руках прошествовала в гостиную, где и объявила всем присутствующим там друзьям и родственникам, что отныне сея кошка является полноправным членом семьи, более того — находится под её личным патронажем, и горе тому, кто попытается обидеть её воспитанницу.

Клянусь честью, но глаза наглой кошки (а я тоже удостоился чести наблюдать за этим торжественным событием) откровенно смеялись, а пушистые усы топорщила хитрющая улыбка.

Примерно через месяц Маркиза неожиданно исчезла. Чёрные мысли, нелепые серые предчувствия, жёлтое удивление — верные спутники любой незваной разлуки.

Но ничего страшного и невозвратного не произошло.

Не закончилось ещё и трёх полных циклов преображения луны, как кошка снова сидела на пороге дома семейства Монтелеон, а на её шее — на массивной цепочке — висел внушительный золотой медальон, испещрённый по краям непонятными древними письменами. А в центре медальона, на другой его стороне, был искусно выгравирован цветок розы, понятно, что жёлтой — раз на золоте.

Медальону суждено было повторить путь жареной куропатки: Маркиза нагнула свою массивную голову, стряхнула золотое украшение на каменные плиты и лапой ловко подвинула подарок к ногам опешившего Джедди.

Ну, и кто после этого скажет, что кошки создания неразумные, в гордыне своей позабывшие, что есть такое — благодарность?

Открыть медальон, а внутренняя пустота чётко простукивалась, до сих пор никому не удалось, как, впрочем, и прочитать письмена, начертанные на нём, хотя Чабес, индеец из какого-то горного племени, уверяет, что видел похожие значки, высеченные на древней каменной пирамиде, спрятанной где-то в самом сердце джунглей…

Где-то прогремел сильный взрыв.

— Во, уже гранаты взрывают! — возмущённо удивился Зорго. — Никогда у нас такого не было!

Ник переглянулся с Банкиным: похоже, Сергей Анатольевич разошёлся уже не на шутку.

Через час распрощались с Зорго и со всех ног поспешили на «Кошку».

На сходнях, беззаботно болтая босыми ногами, сидел Куликов и, как ни в чём не бывало, прямо из кастрюли уплетал овсяную кашу. Рядом с ним кот Кукусь с недоверием обнюхивал кусок очищенного банана.

— В чём дело, капитан? Что за выстрелы и взрывы? Вы часом белены не объелись? — сердито поинтересовался Ник.

— Что-то не так? — слегка обеспокоился Куликов, не переставая активно работать ложкой. — Сами же велели — присмотреть. Смотрю, какой-то оборванец достаёт из-под своих лохмотьев портативный гранатомёт и направляет его в сторону открытого окошка вашей затрапезной забегаловки. Что было делать? Положил его, ясен пень — как вы все любите выражаться. Второй дяденька выхватил из карманов два пистолета, юлой завертелся во все стороны. Ну, и ему досталось, чисто на всякий случай.

— А граната здесь при чём? — Банкин присоединился к Нику.

— Там ещё и третий был, — невозмутимо зевнул Сергей Анатольевич. — Я его сразу срисовал, он с теми двумя всё время тёрся. Шустрым он оказался, не успел я ему пулю влепить. Зато засёк, куда он побежал, мне-то сверху всё видно. Карабин на башне оставил, подошёл к примеченному домику, там окно было приоткрыто. Этот третий по рации кому-то на паскудном английском — с явными пошлыми американизмами — докладывал: «Русские уже в Сан-Анхелино. Ликвидировать не удалось. Минкс и Зингер погибли. Что делать дальше?» Что ему приказали, мне было не слышно. Только он коротко ответил: «Слушаюсь!», и выключил приёмник. А я гранату подбросил ему в окошко.

— А зачем, собственно? — мягко поинтересовался Ник. — Мы бы потом этого субъекта спеленали по-тихому да и допросили бы тщательно. Зачем было его убивать?

— Ну, я не знаю, не угодишь вам! — уже не на шутку обиделся Куликов. — Это не так, то не так! Это же вы у нас — рыцари плаща и кинжала, без страха и упрёка. А я так — просто погулять вышел на часок. Ну, не сообразил! Извините дилетанта! Больше не буду! Не расстреливайте, добрые энкавэдэшные дяденьки…

На следующее утро Зорго заявился на завтрак в «La Golondrina blanka» в дурном настроении, мрачнее грозовой тучи. Вяло ковыряясь в салате из акульих плавников, черепашьих яиц и разнообразной тропической зелени, хмуро пробурчал:

— Тут такое дело. Повстречался я вчера с Джедди. Нормально вначале всё складывалось вроде. Поболтали о глупостях разных: о кладах старинных, об ураганах тропических, легендах древних заковыристых. А потом, как только я разговор на Индейское Нагорье перевёл, вскочил Джедди как ужаленный и дал откровенного дёру. А кошка его в другую сторону припустила. Ищи их теперь — до мангового заговенья! Плохо очень всё получилось!

Несколько минут над столом висела тишина, нарушаемая только звяканьем вилок-ложек о фарфоровую посуду.