–  Кто ты?
– глядя на блестящую поверхность маски, задаю вопрос, мучивший меня еще с той самой миссии.

–  Станислав. От этого имени я уже успел отвыкнуть и попросил бы им меня не называть. Майор. Пехота. Был тяжело ранен. Наш караван духи в упор расстреляли.

Чудом выжило несколько человек. Получил инвалидность и постоянную прописку в госпитале ветеранов. Потом сны. Начал рядовой картой, со временем поднялся до Валета Червей. При выполнении миссии в этом мире был ранен. Колода решила, что я мертв, подобрала транспортный модуль и, выполнив поставленную задачу, отступила…

–  Но ведь медальон должен был уничтожить тебя в тот момент, когда транспортный модуль покидал сон?!
– перебиваю рассказчика.

–  Ты неплохо осведомлен для рядовой карты, - хмыкнул Железяка.
– Случилось непредвиденное чудо - один из осколков гранаты, зацепившей меня, рассек бронежилет, цепочку медальона, а заодно и шею. Медальон сработал как положено, - он провел рукой по металлической поверхности маски и помрачнел.
– Был бы он на шее, то от меня одни бы угольки остались.

–  Повезло.

Он согласно кивнул и продолжил:

–  Попал в стаю Свирепых Волков. Благодаря своим способностям и помощи Гильзы поднялся до статуса вожака.

–  А я думал, что это все басни, - изумленно протянул Гильза.
– Выходит, что вы оба не отсюда? Спящие чужаки!

–  Выходит так, - вздыхаю я.

–  Теперь твоя очередь рассказать о себе, - "тонко" намекает Железяка.

Тем временем Гильза жестом волшебника извлек из тумбочки три граненых стакана и бутылку с прозрачной жидкостью.

Забулькало из горлышка. Брязнула стеклотара. Глоток, и у меня чуть глаза на лоб не полезли. В желудок как будто горящего напалма плеснули.

–  Что это?
– сквозь слезы спрашиваю у довольно ухмыляющихся собутыльников.
– Чего лыбитесь? Садисты, чуть человека на тот свет не отправили. Я из-за вас ожог пищевода получил.

–  Хорошо что не пищевывода, - улыбнулся Железяка, опрокинул содержимое стакана в рот, поморщился и занюхал рукавом.

–  Знатная вещица?
– поинтересовался Гильза, и с гордостью добавил: - Рецепт сам придумал. Двенадцать ингредиентов и девяносто градусов крепости.

–  Ты, его только про ингредиенты не спрашивай, - предупредил меня Железяка.
– Потом пойло в глотку не полезет. Да, кстати, кто-то о себе собирался рассказать.

Отдышавшись, начинаю рассказ, и сам не зная почему, выкладываю все как на духу, утаив лишь то, что мальчик оборотень. Я счел, что не вправе без его согласия разглашать подобную информацию. По ходу рассказа гостеприимный хозяин регулярно наполняет стаканы, в результате под конец у меня начинает заплетаться язык.

–  Занятная история получается, - задумчиво произнес совершенно трезвый не смотря на изрядное количество употребленного зелья о двенадцати ингредиентах Железяка.

–  Удивил ты меня Дима. Несказанно удивил. Никогда не слышал о подобном поведении Хозяев. Они всегда жестко придерживались своей политики. А похищение твоей девушки вообще абсурд, не вписывающийся ни в какие рамки.

–  Сам знаю, - с трудом фокусирую зрение на говорящем.
– Ты б чего умнее придумал.

–  Тебе известно больше чем мне.

–  Вы это о чем?
– оторвал голову от стола Гильза и, не услышав ответа, снова выключился, наполнив комнату звучным храпом.

–  По большому счету мы оба обязаны тебе жизнью, - задумчиво произнес Железяка, и поправил на голове покосившийся набок гребень волос.
– Мы поможем вам пересечь город. Самим вам это или не удастся, или займет слишком много времени. Соорудим эскортик из мотоциклистов, и быстренько проскочим сквозь чужие земли… Я от себя тоже кое-что добавлю… для весомости. Можно было бы вокруг города поехать, но это слишком долго.

–  Спасибо, - с благодарностью пожимаю его руку.
– Нескромный вопрос. Зачем такая вычурная прическа? Для панка ты староват, полтинник все-таки.

–  Так и знал, что не удержишься, и обязательно спросишь. Когда-то давно одна певица страшненькой наружности сказала, что если женщина настолько некрасива, что ничего нельзя поделать, ей остается только одно - сделать себя еще кошмарнее.

Вот и я пошел по тому же принципу. Обгоревшее лицо и большая часть головы… Сам понимаешь. Вот и решил себя украсить. Поначалу народ косился, но зато теперь этот оранжевый гребень и маску знает весь город.

–  Расскажи мне об этом мире.

–  Особо рассказывать нечего. Мир это слишком объемное название для этого места.

Бескрайняя степь и огромный город постоянно находящийся в состоянии войны.

–  Но ведь где-то степь заканчивается.

–  В том-то и дело, что не заканчивается. Проверяли. Проезжаешь километров двадцать, и степь становится совершенно одинаковой. Неестественно одинаковой.

Как будто кто-то взял один квадратный метр поверхности и размножил до бесконечности. Рядом с городом степь как степь. Кусты, овраги, разная трава растет, звери бегают, а там сплошная травяная пустыня, не имеющая края.