– Для вас это имеет значение? – спросил он. Летти не сразу ответила. Вид у нее был очень серьезный.

– Нет, – наконец сказала она. – Но мне хотелось бы, чтобы она была моей.

Джек закрыл глаза. Это было почти признание в любви. За прошедшие шесть лет он такого ни разу не слышал. У него заболело сердце. Его маленькая принцесса! Он был потрясен ее уверенностью в том, что им следует быть вместе. Ему бы такой же сильный характер!

– Я вам не пара, – хрипло произнес он, не зная, какие слова надо подобрать, чтобы разубедить ее. – Я даже не умею читать и писать.

– Давайте заключим сделку, мистер Джуэлл, – предложила Летти. – Я научу вас читать…

– А я?

– А вы научите меня жаргону трубочистов. – Летти протянула руку. – Идет?

Джек улыбнулся и взял ее руку в свою.

– Идет.

– Это серьезно и крайне неприятно, – сказал Роб, когда позже вечером они с Джемаймой остались одни после того, как гости уехали в Суон-Парк. Он положил листы бумаги на письменный стол и повернулся к Джемайме, которая сидела на подоконнике, подогнув под себя ноги. – Почерк Ферди… и из записей можно заключить, что в смерти деда виноват он…

– Там так и написано, – прямо заявила Джемайма. – Ваш дед не сам себя случайно застрелил. Это сделал Ферди. – Джемайма спрыгнула с подоконника.

Роб постучал пальцем по дневнику.

– Нельзя не признать, что в своем роде это признание. Судя по написанному, он был страшно потрясен происшедшим.

Ужасный несчастный случай.

– Роберт, как вы думаете, почему он все записал?

– Возможно, не мог больше держать это в себе. Иногда становится легче, когда изложишь что-то на бумаге.

– Но зачем прятать коробку в печной трубе?

– На это может ответить только Ферди, а я не вполне уверен в том, стоит ли нам спрашивать его.

Джемайма с удивлением посмотрела на Роба.

– Но ведь в этом заключена причина убийства.

– Вы имеете в виду Нейлора?

– Конечно. Он же был рядом с Ферди, когда умер ваш дед, и они оба хранили секрет. Нейлор уехал, теперь он возвращается, а Джек видит, как он ругается с Ферди… И вот он мертв.

– Не могу этому поверить. – Роб был очень бледен. – Только не Ферди. Он легкомысленный шалопай, но… – Роб повернулся к Джемайме. – Я не думаю, что Джек врет, просто мне кажется, должно быть другое объяснение.

Джемайма потерла лоб. Она понимала Роба. Ферди в общем-то безобидный и слабый человек.

– Роб, но вы поговорите с ним? – попросила она.

– Хорошо, поговорю, – ответил он, – но после дня рождения Летти. Если я обвиню Ферди в убийстве накануне ее бала, то Летти нечего будет праздновать.

Джемайма вздохнула. Роб прав. Ей самой не хотелось обвинять Ферди, так как она тоже не могла поверить в его вину.

Роб опять взял в руки листы бумаги.

– Спасибо, что отдали это мне, – сказал он, – а не отнесли сразу констеблю. – Он пронзил ее взглядом. – Разве вам не захотелось так поступить, чтобы спасти Джека?

Джемайма не отвела глаз, но с ответом помедлила. Роб тоже молчал, ожидая, что она скажет. В комнате царила тишина, только в камине потрескивали дрова. Джемайма улыбнулась.

– Признаюсь, что я с радостью рассеяла бы сомнения относительно Джека. Ему может надоесть прятаться, если дело затянется.

– Уже не долго ждать, – сказал Роб.

– Понимаю. У меня очень трудное положение, но… – Джемайма пожала плечами, – вы – мой муж, и в первую очередь я должна быть предана вам.

Роб протянул руку и обнял ее.

– Простите меня, – сказал он.

– За что? – Джемайма приподняла голову и посмотрела на него.

– За мои слова прошлой ночью. Я приревновал. Чертовски сильно приревновал.

– Роб потер подбородок.

– Приревновали к Джеку?

– Я позавидовал тому, как вы с ним близки, – сказал Роб, искоса глядя в ее сторону. – Я с самого начала приревновал вас к нему, с того раза, когда он сопровождал вас в церковь. Я знал, что не нравлюсь ему. – Роб убрал волосы с ее лба. – Боюсь, что приревновал не только к Джеку. Когда Ферди начал осыпать вас любезностями, я едва его не поколотил.

– Роб! – воскликнула потрясенная Джемайма. Роб чмокнул ее в губы. Они молча сидели рядом, но наконец Джемайма мечтательно вымолвила: – Как приятно так сидеть, правда? Вы могли бы читать газету, а я – шить.

Ни дать ни взять пожилая супружеская пара. Или мы могли бы заняться еще чем-нибудь… – Роб хмыкнул, а Джемайма продолжала: – Вы говорили, что мы сможем восстановить равновесие после прошлой ночи… – Роб застыл. – Я подумала, вы могли бы показать мне, как это сделать. – Джемайма слегка покраснела, подняла на Роба глаза и вежливо добавила: – Если, конечно, вы не против.