На стол Консуэла подавала молча, откровенно глазея на Лорел. Все остальные смотреть на Лорел избегали. Пол шуршал газетами, Дженет просматривала утреннюю почту, а Клэр уткнулась в салаты. За столом царило напряженное молчание, точно все думали об одном и том же и хотели это обсудить, но никак не могли подыскать вежливой формы. Статуя полусобаки-полульва пялилась на них из центра ближайшего фонтана, по оскаленным челюстям журчала вода.

Первая ее еда за сутки, но желудок Лорел принял только булочку, немного фруктов и кофе. В ободранной, запачканной, несвежей одежде она чувствовала себя неуютно. Дырка на брюках расползлась еще шире, а в босоножках скрипел песок пустыни.

Наконец Дженет отложила письмо и прямо взглянула на нее.

— Наш дорогой Майкл бросил свою маленькую проблему у нас на пороге, да?

— Дженет! — жидкие усики Пола встрепенулись.

— Нет, ну ей-Богу! Сначала Джимми, теперь она. Какой еще сюрприз он нам преподнесет? У меня ведь тут не приют для брошенных изгоев!

— Дом не только твой. У Майкла все права поселять сюда свою семью.

— Ох, разумеется! И ужасно мило, что нам дозволяется холить их, пока он уезжает играть в солдатиков. — Полированные ноготки Дженет постукивали по стеклянной столешнице, потом притворились, будто приглаживают безупречную прическу, из которой не сбивалось ни одной элегантной кудряшки. Густой грим не маскировал, однако, морщинок в уголках рта и линий на лбу.

— По-моему, Лорел, тебе не мешало бы все-таки приодеться. Нельзя же допустить, чтобы мать наследника Деверо разгуливала по дому оборванкой. Как считаешь? Боюсь, в Таксоне выбор невелик, но все лучше, чем твои лохмотья. Днем Клэр повозит тебя по магазинам.

— Почему этоя? — Клэр подняла от салата насупленное лицо.

— И правда, Дженет. У Клэр и так полно работы по дому. Ее, между прочим, нанимали в секретарши, как тебе известно. Разве ты сама не можешь?

— Ерунда! Клэр будет только приятно помочь милой женушке Майкла. Правда, Клэр?

Клэр снова уткнулась в салат, от горла на лицо у нее пополз румянец.

— Но я… я не хочу затруднять…

— Ой, какое там беспокойство! Пропавшие жены сваливаются на нас каждый божий день. Хотя понятия не имею, как объясняться с друзьями. Я всем давала понять, что ты умерла.

Сняв очки, Пол протер стекла салфеткой, слабые глаза щурились на солнце. Надев очки снова, он наклонился вперед и откашлялся, будто готовясь читать лекцию.

— То, что думают друзья — неважно. Но, я полагаю, семья имеет право знать, где ты пропадала.

— Но я не могу рассказать…

— Лорел, наверное, ты не осознаешь всех затруднений. Уйти от мужа — одно, но бросить ребенка — совсем другое. — Пол говорил нетерпеливо, и Лорел чувствовала, его раздражает, что вообще приходится вмешиваться. — Я еще уточню, но предполагаю, что против тебя уже заведено дело в полиции Денвера.

— В Денвере?

— Ну, конечно. Ребенка-то ты бросила там. И мне представляется, это — уголовное преступление.

Смотреть Лорел могла только на макушку его головы — та сияла на солнце сквозь редкие волосы. Встречаться с ним взглядом она не смела.

— Пол, не станешь же ты вмешивать полицию…

— Постараемся, конечно, Дженет, по возможности, избежать шумихи. Но какие-то действия законом все равно будут предприняты. Нужно выяснить, прежде чем сообщать властям. Так что, Лорел, если хочешь от нас помощи, придется тебе говорить откровенно.

— Но, понимаете, я не знаю! Не помню! Извините, мне плохо. — Выходя из-за стола, она столкнулась с Консуэлой.

— Но тебе все равно придется рассказать — нам, Майклу, полиции и, когда-нибудь, Джимми. Если, разумеется, ты намерена остаться.

Лорел бегом бросилась со двора, ее нагонял настырный голос Дженет:

— Что значит — не помнит? Пол, заставь ее вернуться! Нам только этого недоставало — скандала!

В углу двора вилась каменная лестница. Лорел взбежала по ней, помчалась по балкону; сидевшие за столом наблюдали, как она ищет свою дверь, но ворвалась Лорел все-таки не к себе: тут сидел в кроватке Джимми.

— Пливетик!

— Спи! — она заторопилась к смежной комнате, в свою спальню и бросилась плашмя на кровать, омывая слезами диких коней на покрывале. Ужасные люди! Были бы радешеньки, если б она сгинула в пустыне. Где же она все-таки была? И как долго? И правда ли — она Лорел? Уголовное преступление, сказал Пол. Ее посадят в тюрьму?

Рядом шлепнулся медвежонок. У кровати стоял Джимми в рубашонке и подгузнике. Волосы у него свалились на лоб, почти скрывая бровки.

— Тебе, что, не стригут волосы?

— Гадкий мальчишка! — серьезные глаза заглянули в ее. Не похожие ни на глаза Майкла, ни на Пола: большие, карие, продолговатые, сужающиеся к вискам, как пуговичные петельки — такие темные, что радужная оболочка, ободок и зрачок почти сливаются; смутно знакомые глаза.

— Никакой ты не гадкий! Мал еще слишком для этого. Но каким бы ты ни был, виноваты они. А если я Лорел… то и я, наверное, тоже.