– Вам плохо? – обеспокоился Скиф.

– Нет! – поспешила заверить его девушка.

– Тогда разрешите пройти.

– На перекур?

Встречный вопрос прозвучал неприязненно:

– Это запрещено?

– С какой стати? – узкие плечики девушки поднялись и опустились. – Курите на здоровье.

– Ну, здоровья от этого вряд ли прибавится, – успокоился Скиф, протискиваясь между девушкой и сервировочным столиком.

– Между прочим, меня зовут Фатима, – сообщила она.

– Неужели? – Замешкавшийся Скиф замер на месте. Между его животом и грудкой стюардессы оставался чисто символический сантиметровый зазор.

Оба успели ощутить тепло тел друг друга, когда вздрогнувшая Фатима поспешно отпрянула. Задребезжал потревоженный ею столик, опасно накренилась стопка пластмассовых стаканчиков. Подхваченные девушкой, они вернулись на место.

– Извините ради бога, – пробормотала она.

– Все в порядке, – расслабленно махнул рукой Скиф.

Сигарета, выскользнувшая из его пальцев, так и не упала. Фатима поймала ее в нескольких сантиметрах от пола. Девчушка обладала поистине кошачьей реакцией. И грацией, добавил мысленно Скиф.

– Возьмите, пожалуйста.

Продолжая сидеть на корточках, Фатима протянула ему сигарету. Ее форменная юбчонка была слишком коротка и узка для подобных упражнений.

– Спасибо. – Отвернувшийся Скиф не сразу нашел зависшую в воздухе сигарету.

– «Монте-Карло» – это где? – поинтересовалась Фатима, неизвестно когда успевшая прочитать название.

– По-моему, во Франции, – предположил Скиф. – Город миллионеров, что ли.

– Там есть аэропорт?

– Откуда мне знать?

– Если есть, то я там обязательно побываю, – уверенно заявила Фатима.

– Да встаньте же, наконец, – рассердился Скиф, не зная, куда девать глаза. Дурацкая юбчонка! Дурацкая манера общаться, сидя на корточках. Не так-то просто повернуться спиной к симпатичной девчушке, глядящей на тебя снизу вверх. Что ей надо? Прицепилась как банный лист!

– Знаете, как переводится мое имя? – невинно осведомилась она, выпрямляясь в полушаге от Скифа.

– Нет, – буркнул он, отстраненно удивляясь тому обстоятельству, что по-прежнему торчит на месте, выслушивая этот детский лепет.

– Сверкающая, – сказала Фатима, не обращая внимания на неловкое перетаптывание собеседника. – Так звали дочь пророка Мухаммеда, мир ему. Значение имени объяснил пророку не кто-нибудь, а сам ангел.

– Очень интересно, – обронил Скиф, кляня себя за медлительность.

– А еще мое имя означает «девственная». Типа вашей непорочной Девы Марии. – Фатима опустила ресницы и зачем-то провела пальцем по животу. На ее полудетских губах заиграла загадочная улыбка.

– С чем вас и поздравляю, – проворчал Скиф.

– Имя – это только имя, – наставительно произнесла Фатима, – не стоит принимать его всерьез. Вот, например, ваши сигареты называются «Монте-Карло», так? Это же не значит, что их делают во Франции. – Быстрый взгляд, брошенный на собеседника украдкой, сопровождался довольно неожиданным вопросом: – Вам сколько лет?

– Я начал курить в твоем возрасте, – грубо ответил Скиф, – но приставать к взрослым людям отучился значительно раньше. Тебе не говорили, что заговаривать первой с незнакомыми дядями нехорошо?

– Тоже мне, дядя! – фыркнула Фатима. – Бывают и постарше.

Ничего не ответив, Скиф стремительно пошел прочь и ворвался в туалетную кабину с таким ощущением, будто вынужденная задержка длилась не десять минут, а несколько часов. Курил с таким остервенением, что сигарета закончилась раньше, чем он успел как следует отравиться никотином. Пришлось снова лезть за пачкой. Тем более что лукавая мордашка Фатимы никак не вылетала из головы. Хорошенькая стюардесса то дерзко подмигивала Скифу, то скромно улыбалась, пряча глаза под густыми ресницами. Какая там Дева Мария, какие ангелы?! В этой девушке сидел такой порочный бесенок, что согрешить хотелось сразу и бесповоротно.

– Вот тебе и Фатима, – пробормотал Скиф, досадливо качая головой. – Сверкающая, скажите пожалуйста. Каким таким местом, хотел бы я знать?

Ответ, мгновенно пришедший на ум, произносить вслух Скиф воздержался.

Перекур немного скрасил полет. Возвращаясь из туалета, Скиф даже не взглянул в сторону назойливой стюардессы, но она не только не обиделась, но и успела шепнуть, что подойдет к нему позже. Зачем? Должна же быть какая-то цель. Скиф не питал иллюзий по поводу своей привлекательности для женского пола. Да, многие барышни поглядывали на него с интересом, но после обмена несколькими фразами остывали еще скорей, чем загорались. Знакомясь с женщинами, Скиф не умел быть веселым, беспечным и милым, таким, каким следовало бы быть при знакомстве. Вместо того чтобы рассказать смешной анекдот или сделать двусмысленный комплимент, он мог ляпнуть какую-нибудь бестактность, а то и нагрубить. Кому такое понравится? Уж конечно не молоденькой стюардессе, привыкшей к знакам внимания со стороны пассажиров.