Тамара мрачно молчала. Клоп жалостливо пыхтел. Лешка предложил:

—Хочешь, мы с тобой спрячемся на лестнице, площадкой выше, и увидим, как твоя сестра встретит Сашку? Сама убедишься — Лелька на сыщика не тянет.—Лешка пренебрежительно фыркнул.— Эдакий херувимчик, какой из нее, к черту, детектив?

—Может, Сереге позвонить? Жена все-таки, вот пусть и подсуетится, — пролепетала Тамара и покраснела, она почувствовала себя предательницей.

—Успеешь,— беззаботно махнул рукой Лешка.—Чего его зря нервировать?

—А меня, значит, можно?—мгновенно разозлилась Тамара.

—Никак нет-с, — истово заверил Лешка.—Я бы не посмел-с. Счел пустяком, потому и доложил!

—А говорил — авантюра,—уличила Сазонова Тамара.

—Помириться мечтал,—покаялся Лешка и молниеносным движением вновь сунул Тамаре прилично помятые гладиолусы.

Тамара только вздохнула. Скандалить по новой у нее просто не было сил. К тому же ей очень хотелось поверить Лешке.

Тамара виновато погладила пострадавшие стебли и рассеянно подумала: «В конце концов, не все же у Лельки должно получаться? Вот пусть эта ее выдумка и накроется медным тазом...»

Девушка сердито фыркнула: частный детектив, подумать только! С опытом работы и дипломом! Интересно, где Лелька нарисовала себе этот несчастный диплом? Предыдущий она купила в каком-то киоске.

Нет, но какова авантюристка! А ведь Лелька не девочка, тридцать два года как-никак, замужняя дама, мать двоих детей…

ГЛАВА 2

Осень в этом году оказалась удивительно мягкой. К середине ноября вновь распогодилось, плотно обложившие город тучи в очередной раз растаяли, и уже к десяти часам температура на улице поднялась чуть не до двенадцати градусов.

Тамара с завистью покосилась на гоняющих мяч мальчишек. Воспользовавшись хорошей погодой, они моментально сбросили куртки и теперь носились налегке, ошалевшие от яркого солнца и почти летнего тепла.

А вот Тамаре от старой плащевки было никак не избавиться, она натянула под нее лишь древнюю выгоревшую футболку. Кто знал, что погода так изменится? Вышла-то она из дома в восемь утра, и столбик термометра за кухонным окном едва дотягивался до цифры семь.

Тамара воровато оглянулась и, не заметив никого поблизости, быстро расстегнула молнию. В конце концов, кому какое дело до ее прорвавшейся под мышками любимой майки?! Не нравится, пусть не смотрят.

Грязно-белый, откормленный бультерьер укоризненно оглянулся на застывшую посреди дорожки разомлевшую на солнце хозяйку и настойчиво потянул к кустам шиповника.

К досаде Тамары, тротуары и дорожки пес не признавал принципиально. И со щенячьего возраста предпочитал таскать хозяйку по труднопроходимой, максимально пересеченной местности. А уж к колючим кустам бультерьер питал особую слабость, хоть и раздирал не раз о шипы свои толстые бока и горбатую морду.

—Крыс, куда?!—вскрикнула зазевавшаяся Тамара. И едва успела прикрыть лицо полой так вовремя расстегнутой куртки.

Вынырнув по другую сторону шиповника, она в сердцах шлепнула бультерьера поводком. Лизнула расцарапанную в кровь руку и невольно хмыкнула: Крыс на ее удар не обратил ни малейшего внимания. Лишь прибавил шагу и теперь настойчиво тащил хозяйку к старой рябине. Пес никогда о ней не забывал, стоило им зайти в парк. Что уж там его привлекало, непонятно.

Больше кустов шиповника впереди не предвиделось, и Тамара расслабилась. И уже не замечала ярко-голубого, не свойственного поздней осени неба, падающие едва ли не на голову разноцветные листья и пьянящего, пряного воздуха, присущего лишь ноябрю.

Тамара усиленно думала. Вспоминала вчерашний визит Лешки Сазонова, прикидывала возможные последствия Лелькиной самодеятельности и невольно злилась. Совсем не на старшую сестру, как ни странно, а на Лешку. Ведь держи Сазонов свой рот на замке…

Нет, ну почему бы Лешке не забыть наконец дорожку к ее дому?! Ведь ссорятся без конца, ясно же — Тамара ему противопоказана, как настырная российская моль ангорской шерсти. Если честно, Лешка за последние полгода даже похудел, с личика слегка спал, Тамара неохотно отметила — его серые глаза стали смотреться на круглой физиономии малость повыразительнее. Они стали заметны!

Тамара негодующе фыркнула: впрочем, может, Сазонов использует ее вместо диеты? Если так, то неплохо придумал. Прямо-таки иезуитский план. Одно оскорбление по телефону — пятьсот грамм долой, синяк под глазом или царапина — семьсот, полновесный скандал на лестничной площадке — еще килограммчик… И не нужно морить себя голодом!

В животе противно заурчало, и Тамара мрачно усмехнулась. Причудливо блуждающие мысли напомнили девушке, что со среды ее несчастный желудок не получал ничего сытнее примитивной простокваши на завтрак. Обеды, полдники и ужины при этой мерзкой диете вообще исключались, и порой Тамара едва сдерживала себя, до того ей хотелось залезть в миску перманентно голодного Крыса и стащить у него горсточку «Педигри». От воровства удерживало одно: бультерьер мог ее неправильно понять.