Шрифт:
– Наше болото? – возмутился Шрек.
– Знаешь, после того, как мы спасли принцессу, и все такое…
– Мы? Осел, нет никакого «мы», нет никакого «наше», есть только «я» и мое болото! – Шрек привстал. – Первое, что я сделаю – это построю трехметровую стену вокруг моей земли, – и Шрек демонстративно повернулся на другой бок.
Осел вскочил на ноги и прижал уши.
– Ты сильно задел меня! – заявил он. – Ты очень сильно задел меня сейчас! Знаешь, что я думаю? – Осел обошел Шрека, подойдя к нему спереди. – Я думаю, что все в мире ждут, когда появится кто-нибудь, кто сможет их понять и оценить.
– Нет!
– Тебе так не кажется? А у тебя есть кто-нибудь?
– Не твое дело, Осел! – ответил Шрек, опять отворачиваясь от Осла.
– О, – продолжал Осел, снова обходя Шрека и появляясь в поле его зрения, – это еще что-то вроде слоев лука, да?
– Нет, это что-то вроде «выбрось и забудь»!
– Почему ты не хочешь об этом говорить?
– А почему ты хочешь говорить об этом?! – и Шрек снова повернулся на другой бок.
– Почему ты отворачиваешься?
– Я не отворачиваюсь!
– Отворачиваешься!
– Осел, я предупреждаю тебя! – взревел Шрек, приподнимаясь.
– От кого ты пытаешься скрыться? От кого?
– От всех, понятно? – Шрек уже стоял перед Ослом, сжимая кулаки.
– О, ну вот, хоть до чего-нибудь добрались!
– До чего ты назойливый! – вскричал Шрек, потрясая кулаками и направляясь к обрыву.
– Что у тебя за проблемы, Шрек? Почему ты пытаешься скрыться?
– У меня нет проблем, понятно? – устало ответил Шрек, присаживаясь на край обрыва. – Это у всего мира, похоже, проблемы со мной! Как только люди видят меня, они кричат: «А-а-а! Помогите, бегите! Огромный, тупой, ужасный людоед!». Они судят меня до того, как узнают… Поэтому мне лучше быть одному.
Осел подошел и уселся рядом.
– Ну, ты знаешь… Мы вот повстречались… И я не думаю, что ты такой тупой, ужасный людоед.
– Да, я знаю.
Они помолчали. Потом Осел снова заговорил:
– Слушай, а осла там, на небе, нет?
– Ну, там наверняка должен быть маленький надоедливый Осленок!
– Да, да, я вижу – вон там, большой, сияющий, выходит из-за гор.
– Это луна!
– Гм, да…
Глава шестнадцатая.
Как лорд Фарквуд готовился к свадьбе. Утро в лесу.
Та же самая луна заглядывала в окно опочивальни лорда Фарквуда. У стены стояли два манекена с надетыми на них свадебными нарядами – маленький, в роскошном кафтане с золотыми позументами и пуговицами, и большой, в белом сверкающем платье, усыпанном жемчугом. Рядом на столике лежали две короны, приготовленные для лорда Фарквуда и его будущей жены. На стене висела картина, изображавшая лорда рядом с принцессой. Художник, наверное, был представителем школы социалистического реализма – он не изменил внешности Фарквуда, но изобразил его стоящим на бугорке, так что лорд был с принцессой как бы одного роста.
В камине пылал огонь, на стене висело волшебное Зеркало. Лорд Фарквуд сидел в постели, облокотившись на подушки, и прихлебывал из бокала. Он говорил:
– Еще, еще! Зеркало, зеркало! Покажи мне ее, покажи мне принцессу!
На Лице, появившемся в Зеркале, было выражение крайнего неудовольствия, но оно не посмело спорить. В стекле поплыли полосы тумана, и возникло изображение Фионы, то самое, в окне, которое уже видел Фарквуд. Принцесса, с мечтательным выражением лица, опершись на подоконник, смотрела вдаль.
– О, само совершенство! – прошептал лорд Фарквуд, всматриваясь в Зеркало.
* * *
Ночь миновала. На поляне у пещеры наступило утро. Кусок коры, заменявший дверь пещеры, отодвинулся, и принцесса Фиона выскользнула наружу. Она осмотрелась – Шрек и Осел мирно спали у едва дымившегося костра. Только что взошедшее солнце просвечивало сквозь листву, рассыпая тысячи золотистых зайчиков. Небо сверкало голубизной, разлившееся рядом озерцо, заросшее камышом, было тихо и спокойно, как зеркало.
Фиона сделала несколько шагов, и вступила под своды леса. Напевая и кружась, она прошла немного, и вдруг услышала ответное пение. Пела голубая птичка, сидевшая на яйцах в гнезде. Фиона пела, а птичка ей подпевала, и, чтобы легче было подпевать, она слетела с гнезда и расположилась на ветке рядом. Сначала все шло отлично, но затем принцесса, обладавшая прекрасными вокальными данными, увлеклась, и взяла несколько высоких нот. Птичка старалась не отставать, но это давалось ей с все большим напряжением. Фиона распелась не на шутку, она тянула очень высокую ноту, все громче и громче, даже закрыв глаза от увлечения. И вдруг услышала громкий хлопок. Это птичка, пытавшаяся с ней соперничать, не выдержала, раздулась и лопнула от натуги! Когда Фиона взглянула на ветку, то увидела лишь две лапки, вцепившиеся в ветку коготками, и разлетающиеся голубые перышки… Она смутилась, но тут взгляд ее упал на осиротевшее гнездо, где лежали три крупных яичка…