— Пока не привыкнете, вам надо пользоваться не таким острым ножом, — не сердясь сказал Дарси. — Мясо можно соскоблить, а вот дыры в шкуре не залатаешь.

Дарси пользовался двумя ножами. Маленьким прямым ножом он надрезал брюхо, а большим изогнутым — снимал шкуру. Его он держал как пишущую ручку, работая только самым кончиком.

Перевернутая лодка лежит в тени («Никогда не оставляйте шкуры па солнце, иначе они будут шелушиться»), а Фиф стоит на коленях у воды и соскабливает со шкур мясо каким-то инструментом, похожим на большой нож для чистки рыбы. Мясо крокодила белое, жесткое, похожее на рыбье. Дарси его пробовал и говорит, что это прекрасное мясо, если нет ничего другого. Прушковиц не ест его даже в вареном виде. Я его понимаю.

Надо подменить Фиф, пусть передохнет. Мне осталось снять всего три шкуры. Фиф совсем упарилась. А обработала всего две шкуры. Чертовски трудная работа! Снимать шкуры и то легче. Бедняжке Фиф достается. Вон как она сидит на берегу, старается и виду не показать, что устала.

— Фиф, согрей нам котелок чаю.

Теперь я скоблю, скоблю. Надо попытаться делать это легкими и быстрыми движениями, как бы тереть. Но тогда скребок скользит по мясу, я замечаю, что дело не двигается, и снова начинаю с усилием сдирать мясо со шкуры.

Дурень, достань из лендровера напильник и заточи скребок. Тупой совсем. Не спеши, пусть руки отдохнут. Ты обратил внимание, что конец с одной стороны заточен под углом, а с другой — плоский? Вот так и затачивай. А теперь снова скоблить.

Немного легче, но скребок прорезал дырку в шкуре. Теперь он слишком острый. Надо притупить немного об камень. Снова скоблить. Попробовать, что ли, левой рукой? Не выходит.

Одну кончил! Смываю ошметки мяса и бросаю шкуру в воду у берега рядом с теми, которые еще не обработаны. Следующая. Пот и волосы лезут в глаза. Дарси кончает снимать последнюю шкуру.

Кружка чаю и перекур.

— Дарси, если хотите, я наскоблю остальные, пока вы будете солить. (О черт, что ты говоришь!)

Но Дарси считает, что скоблить его очередь, и на вид это получается у него легче. Берусь за следующую. Должен же быть более легкий способ. Попробовать проволочной щеткой? Или придумать что-то вроде безопасной бритвы, чтобы не порезать шкуру? Или привинтить4 лезвие к кузову грузовика и скоблить о него шкуру? Выварить ее? Положить на муравейник? Нет. Продолжай-ка работать скребком.

Все шкуры обработаны. Рука горит, спина разламывается. Теперь засолка. Расстилаем шкуры в тени на траве, самую большую вниз. Из мешка горстями черпаем

мелкую соль и ровным слоем посыпаем шкуры. Порезы на руках жжет. Соли не жалеть, она дешевле крокодильих шкур. Хорошенько втираем соль во все складочки и края. Берем еще две полные горсти соли и посыпаем для верности. Поверх кучи кладем еще одну большую шкуру и то же самое проделываем с ней.

По указанию Дарси загибаем внутрь края шкур и скатываем их, начиная с головы. Следим, чтобы соль не высыпалась. Фиф держит мешок, а я укладываю в него шкуры. Каждый раз посыпаем несколькими горстями соли. Укладываем мешок на грузовик. Заваливаем его другими набитыми мешками, укрывая от солнца. О черт, да они тяжелые. Дарси наблюдает за мной и одобрительно кивает.

— Вас нетрудно учить, — говорит он, — потому что вы хотите научиться.

Который час? Уже час дня. Падаю на постель возле Фиф и закуриваю. Может, сегодня Дарси отменит ночную охоту? Не мешало бы немного отдохнуть. Ни один из «лучших» охотников на крокодилов, которые встретились нам по дороге, ничего не говорил о скоблении шкур. Стрелять-то крокодилов легко…

Обедаем и два часа отдыхаем, спасаясь под противомоскитной сеткой от мух. Читаю дневник Фиф и исправляю ошибки. Потом слоняюсь по лагерю и жду, когда Дарси начнет подготовку к ночной охоте.

На реке с песчаным ложем мы пробыли четыре дня и добыли сорок одну крокодилью шкуру. Потом мы пересекли знойную равнину и, поплутав среди зарослей, выехали к небольшой лагуне, уже знакомой Дарси. Она имела ярдов пятьдесят в длину и двадцать в ширину и лежала в зеленом кольце деревьев. Дарси сказал, что здесь мы убьем пятнадцать — двадцать Пресняков, а потом вернемся в Ялогинду, чтобы отослать шкуры. Вода в лагуне напоминала жидкую грязь, но та, что мы пили до сих пор, была еще хуже: она была соленой и отдавала ржавчиной. Выбирая место для лагеря, мы заметили с полдюжины крокодильих спин. Это было приятной неожиданностью, и я подумал, что в таком маленьком водоеме бить их будет легко. Но это была не последняя неожиданность. Мы развели костер почти у самой воды и повесили противомоскитные сетки под большим раздвоенным деревом, между двумя стволами которого, как обнаружила Фиф, было очень удобно сидеть. Дарси достал свой старенький радиоприемник и подсоединил его к батарее лендровера, а Фиф подружилась с маленькой ящерицей, прибежавшей послушать музыку.

Из кучи хлама в кузове грузовика Дарси выкопал сеть с ячейками в четыре дюйма и натянул ее поперек лагуны.

— Как только крокодил хватает сеть зубами, он пойман: начинает биться, запутывается и захлебывается.

Прушковиц нашел под бревном большую желтую игуану и схватил ее за хвост. В результате этой встречи Пруш-ковиц остался с покусанным носом, а Дарси получил игуану и снял с нее шкурку для чучела.

В тот вечер мы осветили фарой лагуну, и крокодильи глаза загорелись в таком количестве, что, казалось, перед нами большой ночной город. Я полагал, что крокодилов там штук пятьдесят, но Дарси сказал, что их двадцать пять. Все равно это было величественное зрелище. Мы плавали по лагуне часа два, но крокодилы близко к себе не подпускали. Из-под толщи воды доносилось глухое урчание — по словам Дарси, это ревели под водой крокодилы. Подстрелили пятерых, по они все утонули, прежде чем мы успели до них добраться. Лагуна была слишком глубокой, и шест не доставал дна. Раздосадованные, вернулись в лагерь.