Пораскинув мозгами, Пепперман пришел к выводу, что Дойл с самого прибытия в Америку затевал что-то неподобающее: этим объясняется его странное стремление к уединению и непроницаемая сдержанность. Конечно, можно было и раньше догадаться. Чем занимаются Дойл и его спутники с той женщиной в своем номере? Майор не был гением, но сложить два и два он умел: извращенцы!

В ожидании лифта майор понурился и, досадуя, едва не ткнулся косматой головой в стену. Дернуло же его вложить деньги в это турне; теперь впору думать о том, как не потерять деньги! Придется сделать все, что в его силах, чтобы обезопасить свои вклады: никто не должен узнать о таинственных привычках Дойла, в чем бы они ни заключались. А ведь казалось, что может быть безопаснее и надежнее, чем вложение денег в турне столь знаменитого, служащего живым воплощением респектабельности английского писателя? И почему он не поставил на цирк?

Лишь после того, как Дойл уложил женщину на кушетку, ее смогли как следует рассмотреть.

Около тридцати лет, смуглая кожа, темные волосы, широкая кость, резкие черты лица; совсем не красавица, но обращающая на себя внимание и привлекательная, лицо, даже в беспамятстве, отражает стойкость и силу духа.

— Индианка, — заявил Джек, когда они с Престо внимательно ее рассмотрели.

— Вы знаете эту женщину? — спросил обоих наблюдательный Дойл.

Джек неуверенно покачал головой.

— Откуда мне ее знать? — ответил Престо. — Если только она не бывала в Лондоне, что маловероятно. Однако… что-то в ней кажется мне смутно знакомым.

Дойл откупорил флакончик с нюхательной солью, поднес ее к носу незнакомки, и та отдернула голову. Глаза распахнулись, в тревоге уставившись на лица склонившихся над ней пятерых мужчин. Дойл с невозмутимостью врача успокоил ее, представил своих спутников, рассказал, что они нашли ее на улице, объяснил, где она находится сейчас и каких последствий можно ожидать в связи с тем, что ее подвергли воздействию дурманящего средства. Женщина внимательно слушала, проявляя огромное самообладание и усиленно латая дыры в собственной памяти. Перед ее мысленным взором возник безжизненный, как мрамор, голубой глаз напавшего на нее маньяка.

Индианка говорила мало, пила воду, дивясь, что даже не помышляет о бегстве. Впрочем, она чувствовала, что никакой угрозы от этих людей не исходит. Более того, она уже выделила среди них Джека и Престо, на пытливые взгляды которых отвечала равным любопытством.

— Как вас зовут, мисс? — спросил Дойл.

Она внимательно вгляделась в его лицо, прежде чем ответить.

— Меня зовут Мэри Уильямс.

— Встречались ли мы раньше, мисс Уильямс? — поинтересовался Престо.

— Нет.

— А нет ощущения, будто мы встречались?

— Да.

— Почему вы так думаете?

Ответ был ей хорошо известен, но озвучивать его пока не хотелось.

— Откуда вы родом, мисс Уильяме? — осведомился Дойл.

Она ответила им.

— Значит, вы индианка.

— Да. Лакота.

— Правда? — оживился Иннес. — Как интересно!

Дойл сделал протестующий жест, и Иннес отступил.

— Видели ли вы напавшего на вас человека раньше? — спросил Дойл.

— Он ходил за мной по пятам с тех пор, как я приехала в Чикаго.

— Вы знаете, как его зовут? — спросил Джек.

— Нет. Я вообще ничего о нем не знаю.

— Почему вы не обратились в полицию? — спросил Дойл.

— Он ничего мне не сделал.

— И все же, вам могли бы помочь…

— Я сама могу постоять за себя.

Этим все было сказано.

— Сегодня ночью я допустила ошибку, отвлеклась, размышляя о других вещах, — продолжила индианка. — Это был единственный момент, когда он мог навредить мне.

— А другого ему и не требовалось, — указал Джек.

— Если он появится снова, я убью его. — Тон ее голоса не оставлял в этом сомнений.

— И все же вам очень повезло, что вы остались в живых, мисс Уильямс, — заметил Престо.

Он показал ей содержимое найденного в помещении склада саквояжа. Вид пыточных инструментов, похоже, не произвел на нее особого впечатления и даже не удивил (от обладателя того кошмарного пустого глаза и следовало ждать чего-то подобного), но она вынуждена была признать: да, ей повезло.

— Извините, что спрашиваю, но в данных обстоятельствах это может иметь значение: что вы делали там сегодня ночью одна? — спросил Дойл.

— Кое-кого ждала. Они не пришли. Разочарование ослабило мою бдительность. Тогда-то он и застал меня врасплох.

— Кого вы ждали? — уточнил Дойл.

— Думаю, этих двух джентльменов, — ответила она, переводя взгляд с Джека на Престо и обратно.

Эти слова, похоже, произвели эффект разорвавшейся бомбы; Дойл, Штерн и Иннес выглядели потрясенными.

— Вы так думаете? — удивился Дойл. — На каком основании?

— Пусть она скажет, — кивнул Джек. Поразмыслив, Ходящая Одиноко решила, что может признаться.