Сначала меня подробно допросили, чего бы мне хотелось и на какую сумму я рассчитываю. Сумма впечатлила, и уже с гораздо большим энтузиазмом меня начали обмеривать со всех сторон. Потом усадили на мягкую банкетку, принесли кофе, а две тощие, как палки, манекенщицы принялись вертеться передо мной, демонстрируя летние платья и костюмы. Я выразила опасение, что мои габариты несколько отличаются от габаритов манекенщиц, но меня заверили, что главное – принцип, а размеры у них есть разные, к тому же все можно молниеносно подогнать по фигуре.

Через час, окончательно одурев от разноцветного текстильного мельканья, я выбрала несколько моделей, и теперь началась примерка на мне. Еще минут через двадцать в финале победил обманчиво скромный костюмчик цвета терракоты. Юбка у него, правда, была задумана как супермини, но мне она слегка прикрыла колени. Продавщица предложила укоротить, я отказалась. Потом мне подобрали более подобающее костюму белье, туфли и сумку. В конце концов выяснилось, что мой макияж к костюму тоже не подходит, и в качестве подарка меня осчастливили косметическим набором с тем же нечитаемым названием, что и на вывеске магазина.

– Алла Валентиновна, опаздываем! – строго напомнил потерявший терпение Толик.

Оставив в магазине свою годовуюзарплату, я села в машину с гудящей головой и совершенно одуревшая. И хотя костюм мне отчаянно нравился, радость от посещения вещевого рынка, когда удавалось уложиться в задуманную сумму, пожалуй, была как-то больше.

Поплутав по коридорам, я нашла наконец дверь с номером, указанным на выданной мне при входе бумажке.

– Входите! – отозвался на мой робкий стук мужской голос.

Я вошла в крохотный кабинетик, где едва помещались стол с двумя стульями, шкафчик и облезлый сейф грязно-салатного цвета, и остолбенела.

За столом сидел пожилой мужчина со спокойным, даже можно сказать, добрым лицом. Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад в стиле, некогда популярном среди членов политбюро, белая рубашка с коротким рукавом отливала голубизной свежевыпавшего снега. А вот на подоконнике, постукивая ногой по батарее, разместился никто иной как капитан Зотов. Алексей Степанович.

– Мартынова? Присаживайтесь, пожалуйста! – следователь кивнул на стул.

Я продолжала стоять столбом. И что же мне было делать? Убежать? Потребовать удаления данного капитана? Начать катить на него бочку?

Вот ведь дура! Обрадовалась, что все позади, расслабилась. Костюм вон купила!

– Что же вы, садитесь! – удивился следователь.

Поступью молодого робота я добралась до стула и едва не села мимо. Капитан смотрел на меня с отеческой усмешкой.

– Да не волнуйтесь вы так, Алла Валентиновна. Все ведь разъяснилось. Давайте мы с вами протокольчик заполним, и вы все изложите по порядку. Хорошо?

Продолжая обращаться со мной как с дебильным младенцем, следователь, назвавшийся Виктором Петровичем Шмелевым, начал задавать стандартные вопросы: фамилия, имя, отчество, дата и место рождения, адрес, род занятий. Я немного успокоилась и дальше уже рассказывала сама. Шмелев слушал внимательно, изредка уточняя и задавая вопросы.

Кое о чем я, правда, умолчала. Например, о том, как Петя застрелил Крюгера. В моей версии нас с Корниловым увезли с дачи до его появления, а что там произошло потом – не знаю, хоть пытайте. Правда, будет не слишком весело, если Корнилов доложит обратное. Впрочем, его для дачи свидетельских показаний нужно будет еще поискать. А вот интересно, квалифицируют ли в данном случае похищение конфиденциальной финансовой информации как уголовно наказуемое деяние? Иначе, будет ли вор отвечать за то, что пытался украсть у вора дубинку?

Тайник для диска почему-то особых эмоций не вызвал. “Надо же, чего удумала!” – всего-навсего хмыкнул следователь, добросовестно фиксируя мои показания.

Наконец допрос был окончен. Я накарябала стандартное “С моих слов записано верно” и расписалась на каждой странице. Шмелев посмотрел на часы и захлопнул папку. Зотов, который в течение всей нашей со следователем беседы индифферентно сидел на подоконнике, оживился.

– Подождите, подождите, - заторопилась я, опасаясь, что сейчас меня выставят вон. – Я правильно поняла, меня ни в чем не подозревают?

– Ну, если вы настаиваете, кое-что вам предъявить можно. Например, укрывательство лица, находящегося в розыске. Проникновение в чужое жилище. Угон автотранспортного средства. Использование поддельных документов. Наконец, нападение на гражданина Мудашко.

– На кого-кого? – фыркнув, переспросила я.

– Ну… он же не виноват, что у него такая фамилия. Это еще не повод, чтобы его кувшином по затылку. Впрочем, с заявлением он обращаться не стал, так что… Короче, ничего вам предъявлять не будем, живите и радуйтесь, вам и так досталось. Возможно, придется вас еще побеспокоить, да на суд вызовем. Кстати, если интересно, я могу вам сказать, что дело Ладыниной выделено в отдельное производство, хотя оно и связано с делом об убийстве ее бывшего супруга. Но то дело ведет Москва, а это – мы, совместно с коллегами из Сочи.