Шрифт:
– Мне страшно. Баба Алла, объясни мне, зачем мне все это? Я просто хочу быть обыкновенной, такой как все.
– У Бога на каждого из нас свои планы. Каждый рождается со своей целью. Ты должна с благодарностью относиться к тому, что тебе выпало. А справиться со страхом придется, иначе он разрушит твою жизнь.
– Я всегда страдала. Даже живя с Сережей, я была очень несчастна.
– А кто все сделал? Ты сама же и сделала. На кого жаловаться? Перед нами всегда стоит выбор, как поступать. Ты сделала свой, получила то, что должна была получить.
– А мне все время хочется кого-нибудь пообвинять.
– Я знаю, так устроен человек. Всегда трудно брать на себя ответственность. Учись относиться к жизни по-другому. Все, что с тобой произошло, сделала ты сама, и так для любого человека. Так хочется, чтобы это понимали люди, тогда они стали бы намного счастливее.
– Я знаю, что ты говоришь правду. Но все равно…
Баба Алла засмеялась:
– Ах, Маринка, ты всегда была такой, все тебе надо проверить. Я тебе что говорила, когда тебе еще двенадцать было? Но разве ты когда-нибудь сделала так, как я просила? Нет, ты делала все по-своему, и за это получала. Неужели не надоело? Нет, может быть, ты еще хочешь пострадать, твой выбор.
– Да, нет, баба Алла, уже настрадалась.
– Вот и хорошо. Думаю, ты действительно поумнела. Сейчас мы будем прощаться. Я должна использовать все время, что осталось у меня. И еще, просьба, никому не давай горевать по мне. Я этого не хочу. Когда человек покидает тело, для него лучше, если его не будут оплакивать. Помни, это просто смена одежды, я всегда буду с вами.
– Баба Алла, а мы что, с тобой больше не увидимся?
– Еще как увидимся, тебе придется чистить уровни, ты помнишь это? Но, к сожалению, я не смогу больше так долго общаться с тобой. Это последний наш такой долгий разговор. Передавай привет Сереже, детям, отцу с Настей. Я вас всех люблю. Прощай.
Баба Алла повернулась и вышла из комнаты, показав, что разговор окончен.
50
Маринка вернулась в дом к деду. Он ждал ее с нетерпением. Деда нельзя было узнать. Маринка ахнула:
– Дед, что с твоей головой? Ты что, покрасился? У тебя седина исчезла!
– Вот ишо, буду я глупостью заниматься. У маня не толька седяна исчезла: я заново родился! Вот энто шалет! Я так счастлив, Маринка! Переработал яго, все для вас сохраню, мало ли что в жизни случится. А ты, я гляжу, ужо в Москву собралась? Твой-то все теляфоны оборвал.
– Сережа звонил? Я так соскучилась по нему. Как девчонки? Что-то их дома нет.
– Да с утра на речке, на рыбалку пошли. Разве дома их удержашь? На обед к Клавке ходют. Та как наседка, всех кормит, поит, славная она! Твои девчонки толька на ночь и приходят. А табя на станцию везти?
– Нет, деда, я договорилась, меня отвезут. Мы на зиму тебя заберем, будешь у нас работать.
– А не помешаю я вам? – встревожился дед. – Вон сколька у вас народу?
– Ты что, дед, у нас новый дом осенью будет готов, там много места, – успокоила его Маринка.
Они попрощались, Маринка направилась в старую усадьбу. Сейчас в Москве вечер, она вернется туда никем не замеченной. Интересно, в какое место приведет ее калитка?
Старая усадьба совсем не изменилась, такое же запустение. Она вошла в дом, поднялась на второй этаж и подошла к старому, облупленному зеркалу. Возле него она увидела толстое письмо. – От Бенну? Она быстро вскрыла конверт. Дочка писала ей:
«Здравствуй, дорогая мамочка! Я посылаю тебе карту калиток, знаю, она тебе очень пригодится.
Весь наш план удался. Мой господин ничего не заподозрил. Он очень сердит на тебя.
Будь осторожней. Я очень хотела увидеть тебя, но это опасно. Мой господин вернулся раньше, такого никогда не было. Наверно, это из-за контракта. Написать тебе письмо, это безопасней всего. Когда ты его прочитаешь, ты сожги его.
Извини за мой слог, писать для меня сложно, может, будут ошибки. Няня учила меня письму, но я практически этим не пользуюсь, поэтому многое забыла. Я целую тебя. Береги себя и моего братика с сестричками.
До свиданья, твоя Бенну.»
Я дома его сожгу, сейчас нет с собой спичек. Она нашла выступ в раме зеркала, надавила на него, как было написано в инструкции. Зеркало начало меняться. Когда оно покрылось мелкой рябью, Маринка шагнула в него, через секунду она стояла возле глухой стены Новодевичьего монастыря. Здесь в нише была спрятана калитка. Значит, калитки бывают и в стенах. Она была сделана так, что даже, если бы рядом были люди, никто бы не заметил появление Маринки. У нее захватило дух от восторга. Как здорово! Не надо трястись в поезде, секунда, и она в Москве. Внимательно обследовав стену, нашла заветный выступ, запомнила это место. Теперь она будет пользоваться этой калиткой. Ее деревня будет рядом. В Москве шел дождь. Вечерело. Уже июнь, а лето все не наступало. Маринка нашла дорожку, и пошла вдоль озера к автобусной остановке. Мокрые струи дождя назойливо залезали ей за шиворот, она тут же промокла. Навстречу ей бежала влюбленная парочка: они то и дело останавливались, не смотря на дождь, и целовались. Девушка улыбнулась Маринке. От этой улыбки на душе у Маринки стало тепло и спокойно. Вдруг зазвонили колокола. Сердце радостно забилось: что-то хорошее случится в ее жизни, недаром встречается столько добрых знаков.