– Прощайте, мой друг, - сказал Доплер.

– Стоять!
– закричал Манко и, отпустив руль, не глядя, ударил Доплера - сбоку, без размаха, левой рукой... угодив при этом в висок, а не в челюсть...

После этого ему каким-то чудом удалось вывести дельталёт из виража с сильным креном...

И теперь траектория была наклонной пологой линией...

Дельталёт двигался в режиме скольжения...

Доплер сидел совсем тихо...

Теперь только Манко подумал, не слишком ли сильно он его...

Старик - ему ведь много не надо...

– Всё, сейчас уже идём на посадку, Пётр Григорьевич, - сказал Манко, разворачивая дельталёт над морем... Замечая белый треугольничек на поверхности воды... "Вот, снова показался след от её купальника... Как это она сказала? Тело из тех же букв..." - вспомнил Манко...

Он улыбнулся и думал было пересказать это Доплеру...

Но вспомнил, что Доплер сейчас вряд ли его слышит...

И всё же заговорил... Причём с интонацией, которую подслушал когда-то на выступлении гипнотизёра:

– Когда мы приземлимся, вы очнётесь, Пётр Григорьевич. А все эти ваши фокусы останутся в воздухе. Все мысли о самогубстве, о прыжках без парашюта... Вам не надо уходить из кино, Пётр Григорьевич, будете снимать и дальше... А то знаете, как я расстраивался... Когда отменяли сеанс... Отец говорил: "Кина не будет, кинщик заболел". Я смеялся сначала, а потом плакал... Пётр Григорьевич, я вам хотел предложить сотрудничество... Что, если я попробую продюсировать ваш следующий фильм? Я ещё с друзьями поговорю, может мы вместе вложимся...

Заговорившись, он забыл, что перед этим искал глазами квадратик рыжего глинчака, с которого взлетали дельталёты... Когда он развернул свои крылья, под ними уже снова было море, но белого треугольника внизу теперь не было - Манко летел против солнца... Всё это время он не смотрел на Доплера... Если тот был в сознании, Манко было бы неприятно смотреть ему в глаза, а если без - мысль о том, что он не удержал удар... и что от этого могло произойти в седой башке... Могла помешать управляться... с летающим средством...

Но прежде чем зайти на посадку - площадку Манко уже вычислил - он повернул голову...

И в этот момент дельталёт сильно дёрнуло...

"Кажется, попал в "пузырь", - пронеслось в голове у Манко, - и даже не сейчас... раньше..."

Рядом с ним теперь сидел никакой не Пётр Григорьевич, а тот самый парень... В рубашке цвета асфальта... Которого Манко видел на трассе в самом начале отпуска...

И когда этот серый вельветовый человек повернул к Манко смеющееся лицо...

– Очнулся, - сказал голос, - герой... Лежите спокойно.

Манко увидел белые колпаки... А потом и лица...

Все смотрели не на него, а прямо перед собой...

Манко подумал, что там, сзади, сразу же за его головой, наверно, стена...

Но он не понимал, чего они туда все так уставились...

– Куда вы все смотрите?
– сказал он.
– Там что, экран, что ли?

– И не один... Мы смотрим на приборы.

– Какие приборы, блядь...

– Осциллографы.

– Где я?

– Где вы, это не так интересно. Интереснее, где вы были перед этим...

– И где я был перед этим?

– Вы побывали на том свете, Леонид Михайлович. И даже не заметили, да?

– Чего же, - сказал Манко, - не заметил... А где Доплер?

– Какой Доплер?

– Ну как это - какой? Режиссёр!

Он увидел, как лицо в колпаке отвернулось от него. Как они переглянулись, кто-то пожал плечами, кто-то тихо сказал "это бывает".

– Простите, Леонид Михайлович, но мы не знаем никакого Доплера.

– Ну, со мной был человек. Пассажир, мой старый друг... Что с ним?

– Вы летали один, Леонид Михайлович, вы отказались от пилота.

– Но не от режиссёра же... Ладно, для начала - где я?

– Вы в больнице города...

– В какой ещё больнице?!

– Номер четыре.

Манко вдруг почувствовал тяжесть, ему захотелось опустить веки... Но он удержал их.

– Что это за город номер четыре... Постойте. Ну, вы знаете режиссёра такого, Доплера?

– Нет, мы не знаем, - сказало лицо.