Нет, просто не верилось, что один из трех монстров во плоти – вот этот хрупкий юноша!

– А почему ты из армии ушел? – наивно спросила девочка.

– А что там делать после войны-то? – пожал плечами юноша. – Моих братьев больше нет, я совсем один. Я и так подзадержался, в госпитале почти полгода пролежал.

– Ты был сильно ранен? – жалея парня, спросила Анжела.

Он отвел глаза и хотел промолчать, но Лика повисла на его руке и, доверчиво заглядывая в глаза, спросила:

– Тебя ранили мечом? Или магией?

– И мечом… и магией… и в самую душу, – вздохнул ветеран. – Не знаю даже, как жив остался. Растерял способности и силы. Кому я после этого в армии нужен?

Неугомонная девчушка, обняв парня за шею, снова запрыгнула ему на руки и вытащила из потайного кармана его жилетки необычайно красивую свирель – черную с серебром.

– Ой! – радостно взвизгнула девочка и протянула юноше свирель. – Сыграй для меня! Ну пожалуйста!

Парень взял в руки флейту и, виновато улыбнувшись, покачал головой.

– Нет, – очень мягко сказал он. – Я грустно играю. Тебе не понравится.

– Грустно – это как? – удивилась девочка. – Плохо, что ли? Как наши мальчишки балуются?

– Как ваши мальчишки, – согласился Ален.

– Я тебе не верю, – насупилась девочка.

Мать снова попыталась урезонить дочку, но та взбунтовалась. И Ален сдался. Поднявшись из-за стола, он снял высокие, до локтей, перчатки и приложил к губам свирель. Та ожила…

Печальная мелодия разлилась по дому. В этой музыке было все. Мечта о свободе, зеленые просторы империи, невыразимая словами любовь и боль. Там была безмолвная, усталая печаль, смерть друзей, страшная смерть всех, кого когда-либо любил. Кровь сотен тысяч врагов, таких же, как и ты, на твоих руках и боль, боль, боль…

Степан внезапно почувствовал, что по лицу его текут слезы. Он не плакал уже много лет. Свирель пела о любви. О любви раздавленной, утопленной в крови, смерти…

Мелодия закончилась высокой нотой, и маг отнял свирель от губ. Опустив голову, он прошептал:

– Простите…

Не мог он быть Белым командиром. Не мог. Хотя бы потому, что слишком молод! Плачущая Анжела вскочила и обняла юношу. Тот не шелохнулся, а Степан вдруг увидел, какие у парня тонкие и изящные, как у эльфа, руки. Их изящество не портили даже частые шрамы.

– Сколько же ты пережил, сыночек… – шептала сквозь слезы женщина, лаская юношу, словно мать.

Степан увел жену и на удивление молчаливую дочку и спустя несколько минут вернулся к гостю.

– Жена с дочкой вместе легли, – сказал он.

Маг отмахнулся от предложенной кровати и, ворча, что может ночевать под открытым небом, а лучше при этом еще и у огня, лег у предварительно разожженного камина. Сам Степан, с трудом представляя, как можно летом спать у камина, расположился на софе у стены. Уснули почти мгновенно – оба устали за день.

Глубокой ночью Степан проснулся, будто от толчка. Он так до конца и не понял, что его разбудило. Паренек, спящий у камина, тихо застонал. Степан приподнялся, пытаясь разглядеть его лицо в отблесках тлеющих углей.

– Не надо… – простонал Ален во сне. – Анжей, прикажи отступать… Это же личи!.. – Он сжал кулаки и судорожно дернулся.

Степан поднялся и, подойдя к Алену, осторожно потряс его за плечо.

– Личи… – Ужас отчетливо слышался в его голосе. Он не просыпался. – Нам не выстоять… Шестьсот личей… Анжей… м-м-м… – с горечью застонал Белый командор.

– Ален! – Степан чуть встряхнул юношу.

Тот проснулся, схватив Степана за плечи, лицо исказилось страшной, нечеловеческой мукой. Маг смотрел прямо в глаза селянину, и его прошиб холодный пот – никогда еще он не видел такого взгляда! Из этих глаз глядела смерть.

– Мы все умерли… – прошептал Ален.

Через мгновение он пришел в себя. Страх промелькнул в его глазах. Оттолкнув Степана, юноша выбежал на улицу, сорвав дверь с петель. Степан, все еще под впечатлением от случившегося, вышел следом, зажег уличный фонарь.

Ален стоял у забора, одной рукой держась за доски, другой обхватив левый бок. Крестьянин подошел к магу, встал с ним рядом. Волшебника колотила крупная дрожь.

– Ние… – шептал он, – ние хион… ние фаэи хайа… хаа… – Стон прервал заклятие. – Ние… хаа… – снова попытался маг и опять не смог договорить.

Степан узнал это заклятие – сам был нездоров сердцем. Без слов он вынул из-за пазухи пузырек с таблетками, достал две штуки и протянул Алену.

– Возьми, – сказал он. – Поможет.