— Вы с ума сошли! — безнадежно повторил Веня и налил себе еще полстакана.

— Значит, так! — кричал Вадик, бегая по поляне. — Прямо сейчас вызываем вертолеты и летим. Берем Ленина и везем ко мне в Лисий Нос. А потом… потом…

— А какая тебе разница, что потом? — лениво заметил Витька. — Что потом — пусть именинник решает. Наше дело подарить, его дело — решать, куда презент употребить. По мне, так пусть хоть свернет его в трубочку и засунет… гм…

Витька благоразумно остановился.

«Черт! — подумал Веня. — Пьян в хлам, но пока еще немного соображает. Самая страшная комбинация. Сейчас еще икать начнет.»

— Да! — восторженно заорал Вадька. Вчерашняя громогласность вернулась к нему в полном объеме. — Да! Именно так! Витька, я уже говорил тебе, что ты гений?!

Витька царственно вскинул голову и икнул. Веня в отчаянии прикрыл глаза. По опыту, стадия икоты наступала у Витьки в момент крайнего опьянения и была предпоследней, накануне полной отключки. А Вадик… пьяный Вадик, увидев цель, обычно шел к ней, не останавливаясь ни перед чем. В общем, теперь было абсолютно бесполезно что-то им втолковывать: оба пьяных идиота все равно уже закусили удила и неслись, не разбирая дороги. Тем не менее, Веня предпринял последнюю попытку.

— Ребята, дорогие, — проговорил он, вставая и с трудом удерживая равновесие. — Как вы себе это мыслите? Практически? Это ведь невозможно.

Витька величественно простер руку.

— Ты пьян, Вениамин! Сядь и не мешай процессу!

— Практически? — закричал Вадик. — Практически — как нефиг делать! Один вертолет для нас, с закуской и напитками. Бегемота брать? Витька, я тебя спрашиваю, ты у нас идеолог… Нет? Ладно, обойдемся без бегемота… А перед нами — вертолеты с группой захвата. Трех Ми-26 с двумястами человек хватит? Нет? Можно и больше, но тогда придется оголять границы нашей родины.

— Не надо оголять, — вдруг произнес Вовочка, поднимая голову. — И группы захвата не надо. Я его один захвачу, лично.

Лицо его сморщилось, он встал и смахнул слезу.

— Ребята… ребята… вы такие… такие… да вы мне… да я…

Витька тоже встал.

— Кончай, Вовик, — он удачно приспособил икание на последний слог, так что вышло даже кстати. — Четыре «В», сам понимаешь.

Заметно шатаясь, они двинулись обниматься навстречу друг другу и не разминулись только по недоразумению. Тем временем Вадик, чертыхаясь, шарил по карманам.

— Где же она, мать ее… Вить, ты не видел мою мобилу?..

— Разве сторож я мобиле твоей?

— Вовик?

— Не, не видел.

— Ну дай тогда свою. А иначе, как я, по-вашему, вертолет вызову?

Вовочка похлопал себя по карманам и развел руками:

— Нету. Я ее, наверное, у тебя оставил. Чтоб не мешали, гады.

Веня с надеждой приподнял тяжелую от хмеля голову. Он тоже не помнил, куда подевалась вадькина мобила, но ее отсутствие позволяло надеяться на то, что сегодня они уже никуда не полетят. А наутро все протрезвеют и можно будет забыть об этом сумасшествии. Главное — пережить нынешний скользкий момент.

— Ну и черт с ней, с мобилой, — сказал он. — Завтра найдется, завтра и полетим. Давайте лучше выпьем. Витек?

Витька подумал и махнул рукой.

— Давай!

Веня облегченно вздохнул. Все складывалось, как нельзя лучше. Сейчас Витька выпьет еще полстакана и отрубится, а Вадик без мобилы и, главное, без «идеолога» завянет сам собой. Опустившись на четвереньки, Веня принялся разыскивать в темноте сумку с водкой, и тут над поляной разнесся звонкий голос Лакримозы.

— Возьмите мою! Дяденька, возьмите мою!

Веня обернулся. Проклятая девчонка уже стояла рядом с Вадькой, показывая ему свой гадский телефон.

— О! Мобила! — радостно произнес Вадик. — Ну, теперь…

Лакримоза спрятала руку за спину.

— Не за так! На халяву не возьмешь!

Вадик кивнул, признавая справедливость ее претензий.

— Молодец. Говори, сколько.

— Я тоже лечу с вами. Или так, или никак.

— Зачем тебе, девочка? — вмешался Веня. — Ты что не видишь: они пьяны в драбадан. Тебе домой надо, к маме…

— Как-нибудь сама разберусь, что мне надо, — огрызнулась Лакримоза. — Ну, так как?

— Я против! — решительно заявил Веня. — Хотите искать проблемы на собственный зад — ищите. Но зачем еще впутывать ребенка?

— Какой она ребенок? — хмыкнул Вадик, не выпуская из виду Лакримозину руку с телефоном. — Водку хлещет, как томатный сок.

— Я за! — сказал Вовочка твердо. — Пусть молодое поколение познакомится с Лениным поближе. Витька, ты как?

Затаив дыхание, все ждали витькиного ответа. Теперь все зависело от него, так как, в случае равенства голосов, кодекс Четырех «В» предписывал оставлять ситуацию, как есть, не предпринимать ничего. Витька икнул, осознавая историческую важность момента, и поднял палец.