Как-то под утро Серебрякова разбудил звонок в дверь. Накануне он пил дома с приятелем; наверное, тот забыл мобилу или, скорее, ключи, вот и вернулся. С трудом оторвав от подушки гудящую шнапсовым “Шипром” голову, профессор пошел открывать. На пороге стояла Леночка с чемоданчиком в руках.

“Это не может быть сон, — подумал он. — Во сне никогда не бывает похмелья”.

— Я войду? — спросила она и, не дожидаясь ответа, протиснулась между косяком и седовласым профессорским животом.

Прошедшие годы не убавили Леночке благоухающего, ухоженного и слегка легкомысленного очарования. На ней красовались элегантный белый плащ, шляпка с пером и сапожки на высоких каблуках. Профессор, со своей стороны, мог похвастаться лишь несвежими трусами, перегаром, свисающей со лба нечесаной жидкой прядью и грибком на босых артритных ногах. Он чувствовал все возрастающую неловкость. Да и как еще может чувствовать себя внезапно выдернутый из постели похмельный старик рядом с пышно разодетой красавицей?

— Ты обещала позвонить… — сказал он.

— Извини, не смогла, — она скинула плащ прямо на пол и принялась палец за пальцем стаскивать с рук длиннющие, по локоть перчатки. — Выбросила мобилу. Они наверняка уже прослушивают.

“Снова вранье, — подумал профессор. — Как тогда”.

— Пошла вон, — сказал он вслух. — Вон!

Леночка вздохнула.

— Александр, милый, сейчас не время для сцен. Не понимаю, за что ты на меня сердишься. Тогда я отработала по полной программе, даже сверху… — она кокетливо улыбнулась. — А также снизу и сбоку. Если ты забыл те или иные детали, то можно повторить все прямо сейчас.

Сердце Серебрякова пропустило удар и, словно опомнившись, застучало вдвое быстрее прежнего.

— Ты меня обманула, — горько сказал он. — Ты и сейчас меня обманываешь. Кто может прослушивать твою мобилу, ты, шлюха?

— Шлюха?.. — Леночка поморщилась. — Как ты груб, Александр. А про мобилу я тебе сейчас же все расскажу. Только надень халат, что ли… и еще… почисть зубы, а то…

Леночкин рассказ был короток, но по сюжету напоминал бандитский триллер. По ее словам, она уже не работала девушкой по вызовам, а продвинулась на более высокую карьерную ступень. В ее обязанности входила теперь раскрутка богатых клиентов игорного дома. Клиентам полагалось помногу проигрывать и оставаться при этом довольными, чего, в конечном счете, и добивались совместными усилиями большого коллектива, в который Леночка входила важной составной частью, вдохновляющей поначалу, спаивающей в процессе и горячо утешающей под конец.

Изредка, в случае крупного выигрыша, главной задачей Леночки было вернуть клиента в игру уже на следующий вечер. Так оно обычно и происходило — всегда, вплоть до вчерашней ночи. Вчерашнему румыну везло совершенно невероятным образом. Он вышел из казино, сорвав банк в четырнадцать миллионов. Понятное дело, Леночка намертво приклеилась к чемодану с деньгами. Весь остаток ночи она твердила клиенту о своем восхищении и о том, как ей не терпится увидеть завтра развитие успеха. Клиент в ответ только икал и трахал ее настолько ожесточенно и безрезультатно, что Леночка измучилась вдрызг при всем своем богатейшем опыте.

Когда румын наконец отвалился и захрапел, она позволила себе немного подремать, вполглаза, чтобы не упускать из виду чемоданчик. Проснувшись следующим вечером, клиент накинулся на нее с прежним мрачным энтузиазмом серийного насильника. С честью выдержав и эту неприятность, Леночка нежно поинтересовалась, когда они сегодня отправляются в казино. Румын пожал плечами: “Никакого казино не будет, девочка. У меня рейс через четыре часа. Давай-ка лучше…”

Чуть ли не впервые в жизни оттолкнув ненасытного клиента, Леночка уединилась в ванной на три минутки. Их вполне хватило для телефонного звонка. А еще через четверть часа в дверь постучали двое крепких ребят из крепкой команды. Обычно для решения проблемы хватало одного лишь их дружелюбного взгляда, но на этот раз снова не заладилось.

Когда пистолетный дым рассеялся, и Леночка подняла голову из-за кровати, все трое — и неутомимый румын, и крепкие ребята уже лежали мертвее мертвого на полу, абсолютно безучастные к учиненному ими беспорядку. Не дожидаясь появления полиции, она взяла чемоданчик и вышла на улицу.

Сначала Леночка имела твердое намерение отнести деньги своим крепким боссам. Но чем больше она об этом думала, тем больше сомневалась в правильности этого решения. По всему выходило, что ее карьере игорной шлюхи-наводчицы пришел конец: теперь она, скорее, выступала в роли нежелательной свидетельницы. А эта роль навряд ли потребна главному режиссеру театра, в котором она имела честь состоять. И вот, дорогой Александр…

— Ты хочешь сказать, что в этом чемодане деньги?

— Все четырнадцать лимонов… — Леночка щелкнула замочками и предъявила.

— Но как ты узнала мой адрес?

— Визитка, — объяснила Леночка. — Помнишь, ты кинул мне в машину визитку? А визитки я храню, Александр. Никогда не знаешь, что пригодится.

— Хранишь, а? — горько покачал головой Серебряков. — Их у тебя, должно быть, тысячи, этих визиток. Вот и поискала бы там кого-нибудь более подходящего. Почему именно ко мне?

— Смотри, Александр, — сказала она, закрывая чемодан. — Расчет тут простой. Тебя в моем мире никто не знает, ты там даже во сне не крутишься. Это раз. Зато ты профессор и знакомств у тебя много. Можно найти, куда сбежать, где спрятаться. Это два. Деньги тебе, как я вижу, тоже не помешают. Это…

— Стоп! — перебил ее профессор. — Ты что, с ума сошла? Я не собираюсь никуда бежать и ни от кого прятаться. У меня тут работа, я тут живу, я…

Леночка подошла к Серебрякову вплотную, аккуратно взяла за лацканы халата, заглянула в вытаращенные глаза. Она говорила с поразительным спокойствием, то ли от крайней усталости, то ли от сознания безвыходности отчаянного своего положения.

— Мне больше некуда идти, понимаешь? Они уже полдня меня ищут. Вместе с полицией, потому что у них и полиция куплена. Если ты меня выгонишь, я пропала. Капут лягушке, отпрыгалась на клиенте… И потом, я ж не голая-босая к тебе пришла: здесь четырнадцать миллионов, по семь на каждого. Тебе таких денег за три жизни не заработать. Решайся, профессор…