Он уложил Элизу на постель, и она тотчас же привлекла его к себе. Люк старался уловить ее настроение, чтобы при первых же признаках недовольства оставить в покое. Но она уже стаскивала с него штаны. Он не хотел спешить, однако Элиза, как оказалось, не желала тратить время на ласки. Она заерзала под ним и раздвинула ноги, после чего начала выгибаться ему навстречу. Но Люк не нуждался в поощрении. Охваченный неудержимым желанием, он с силой вошел в нее – и вдруг почувствовал, что она совершенно не готова к акту любви, хотя и стремилась убедить его в обратном. Люк замер на несколько мгновений; ему казалось, что в этом слиянии было что-то неестественное. Когда же он попытался отстраниться, Элиза обвила его бедра своими длинными ногами и удержала на себе.

– В чем дело, Люк? Ты не хочешь этого? – проговорила она чуть хрипловатым голосом.

Не хочет? Как можно было предположить такое? Люк начал двигаться – сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Когда же он достиг вершин блаженства и замер, тяжело дыша, Элиза вздохнула с облегчением, и тотчас же руки ее перестали обнимать его и безвольно вытянулись вдоль бедер. Она отвернулась, когда он хотел ее поцеловать, и казалось, что она вот-вот уснет.

Люк приподнялся на локтях и заглянул ей в лицо. Нет, спать она не хотела. Глаза ее были широко открыты, и она смотрела в дальнюю стену.

Люк невольно вздохнул. Он наконец-то понял, что произошло. Элиза отдалась ему в качестве жертвоприношения, отдалась, не испытывая страсти.

Люк снова вздохнул. Он чувствовал себя одураченным.

– Возьми меня с собой, Жан Люк, – проговорила Элиза безжизненным голосом. Этой просьбой она явно давала понять: поскольку он получил желаемое, то теперь должен пойти ей навстречу.

Люк поднялся с кровати и принялся надевать штаны.

– Хорошо, Элиза. Возьму.

Она даже не улыбнулась. Добившись своего, она молча встала с постели и подобрала с пола рубашку, которую сняла, соблазняя его.

Они представляли довольно странную пару: он – в морской тужурке, надетой на голое тело, а она – в одной лишь мужской рубашке. Люк шагал впереди, Элиза же, спотыкаясь, плелась следом за ним. Он пытался предложить ей свою помощь, но она отказалась, и Люк решил, что лучше оставить ее в покое; он лишь время от времени украдкой поглядывал на нее.

У высокого раскидистого дуба Люк наконец остановился. Впереди виднелся небольшой особнячок, где он надеялся приобрести провизию.

Повернувшись к Элизе, Люк сказал:

– Ты должна остаться здесь, чтобы тебя никто не увидел.

В следующее мгновение Элиза упала на колени. Ее ноги были сильно исцарапаны, в распущенных волосах запутались травинки и листья, а в зеленых глазах было тихое безумие.

– Не оставляй меня здесь! – взмолилась она. Люк тоже опустился на колени и попытался улыбнуться.

– Видишь ли, дорогая, твоя одежда не совсем подходит… для появления в обществе. Люди могут подумать, что ты моя подружка, а я не хочу, чтобы они так подумали.

Элиза задумалась. Подружка? Или возлюбленная? Может быть, ему просто стыдно показаться с ней перед людьми? Впрочем, после того, что случилось, в этом нет ничего удивительного. Она отвернулась; ей не хотелось, чтобы Люк догадался о ее чувствах.

Он со вздохом поднялся на ноги и проговорил:

– Элиза, я должен поговорить с людьми, а ты оставайся здесь.

Она обхватила руками его ногу.

– Не оставляй меня.

Люк попытался высвободиться, но Элиза не отпускала его.

– Элиза, перестань. – Люк оттолкнул ее чуть сильнее, чем намеревался. Она тихонько всхлипнула, а он между тем продолжал: – Ты должна остаться здесь, чтобы тебя никто не видел, а я все время на виду, и ты сможешь наблюдать за мной отсюда. Я не буду заходить в дом. Обещаю. Хорошо?

Она едва заметно кивнула. Он вздохнул с облегчением, но тотчас услышал ее жалобный голос:

– Не уходи…

Наклонившись, Люк взял Элизу за подбородок и прикоснулся губами к ее лбу.

– Я очень скоро вернусь. Обещаю тебе, дорогая.

Охваченная страхом, Элиза прижалась к стволу дуба. Она с тревогой следила за удалявшимся Люком; инстинкт подсказывал ей, что с ним она в безопасности, хотя при каждом его прикосновении ее била дрожь. Временами она отчетливо осознавала: он – Жан Люк Готье, храбрый моряк, у которого ей следует искать защиты. Но порой его образ расплывался, и Люк превращался в незнакомого ей мужчину, которого следовало бояться и избегать.

Но с настоящим Люком она чувствовала себя в полной безопасности. Когда он был рядом, она знала: с ней ничего страшного не произойдет. Именно поэтому ей так не хотелось расставаться с ним, даже если он иногда беспокоил ее. Однако Элиза смутно помнила: Люк ничего не делает просто так. Следовательно, она должна была чем-то заплатить, если рассчитывала на его защиту. Увы, сейчас она не могла ничего предложить. Ничего, кроме своего тела. Элиза свыклась с этой мыслью и не придавала значения тому, что он получил от нее, сама же при этом никаких чувств не испытывала.