Землянин снова остановился, прикованный его взглядом. Потом шагнул ближе и задохнулся от страшного зловония. Наверно, именно так воняло бы у колдуний их варево из мертвечины, тухлой рыбы и нечистот.

— Ба! Ты почуял, а!

Когда землянин удивленно отступил, «палочник» визгливо засмеялся, но его смех больше напоминал сдавленный крик боли. Он замахал руками на Габриела — нервными, хватающими руками:

— Ладно, ладно, все в порядке, можешь не подходить. Ты проделал долгий путь, а? Достаточно долгий, а? Храни свои легкие чистыми, чистыми, чистыми. Я? Я ничего не замечаю. Я? Ничего!

Габриел внимательно разглядывал его. В каждом крупном городе есть свое племя тротуарных жителей с сумасшедшими глазами, канувших в любую из тысячи запасных химических реальностей. Что же отличало этого «палочника» от них?

— Что? Ты еще здесь, человек? — Мужчина снова засмеялся. — Может, подойдешь ближе? Я вижу, откуда ты пришел, я вижу, куда ты идешь. Ты здесь малость застрянешь — изменение в планах, парень. Тебе понравится. Тор удержит тебя, человек, — он никого легко не отпустит. Он удержит тебя навсегда, если ты не остережешься. Удержал уже многих, точно таких же, как ты. Точно как ты, парень!

«Палочник» замолчал, пару секунд всматриваясь в Габриела. Потом тихо прошипел:

— Ты вспомнишь мое лицо, парень. Ты вспомнишь его в верхней стране. Теперь пора идти, пора двигаться, человек. А то моя компания ждет, видишь?

Верно. Два полицейских агента оставили свой насест у пивной стойки и направлялись в их сторону. Впрочем, без особой спешки. Казалось, они хотят, чтобы «палочник» увидел их, и не рассчитывают до него добраться. И не добрались.

Вытянув перед собой руки, человек-насекомое закричал:

— Прохожу внутрь, граждане хорошие, прохожу внутрь. Ну, кто отдаст за меня дочь? А кто отдаст за меня сына?

Толпа расступилась перед ним, как волна перед носом корабля, и сомкнулась в кильватере. «Палочник» рыбой-ежом поплыл в середине.

А Габриел остался смотреть на клочок пола, где тот стоял. Проходящие ноги быстро затаптывали все следы.

Как его назвали? Вонючка?

Вскоре Габриел нашел справочную. Кабина сканировала имя и адрес, которые он поднес к ее «глазу», и перечислила доступные транспортные средства.

— Вы можете доехать на «червяке» или взять подвесное такси. Это дороже, особенно с водителем-человеком, но быстрее. И возможно, это будет проще для вас, так как вы не знаете дороги. Конечно, можно идти пешком, но я бы не советовала: это займет около двух часов, а с багажом — больше.

Кабина выжидательно замолчала.

— Где я могу взять подвесное такси?

Лучиком света кабина указала на выход в соседней стене зала. Когда Габриел подошел туда, его встретил дородный мужчина.

— Подвесное такси, сэр? — спросил мужчина, уже протягивая руку за багажом землянина. — Дерек ван Дорн, ваш водитель.

Габриел отдал сумку и вслед за ван Дорном вышел в длинный коридор, где на магнитном рельсе, идущем по потолку, висела обтекаемая машина.

Таксист забросил сумку в багажник и открыл для Габриела боковую дверцу. Потом занял свое место и посмотрел на пассажира в плоский экран заднего обзора:

— Куда едем?

Габриел на минуту задумался:

— Сначала я бы хотел в не очень дорогую гостиницу. Потом — на улицу Тенер, 1773, Зеленый сектор, полицейское управление.

— Считайте, вы уже там.

Землянин наклонился вперед и положил руку на спинку водительского кресла. Дружелюбно глядя на водителя в экран заднего вида, он сказал:

— В некоторых местах таксисты космопорта имеют договоренности с определенными гостиницами — часто не лучшими и не самыми доступными.

Взгляд водителя остался спокоен.

— Не я, сэр. Я точно знаю, что вы ищете.

Он включил передачу, и подвесное такси рванулось вперед. В течение нескольких секунд не было видно ничего, кроме стен туннеля, но внезапно они кончились, пол ушел вниз на тысячу футов, и перед Габриелом впервые открылась сама Кьяра.

Землянин задохнулся от восхищения.

Сквозь алмазоволоконные купола, накрывающие город, солнце Тора озаряло живописную картину витых башен и колонн из стекла и агата. Будто в насмешку над страшными гравитационными силами снаружи, Кьяра вставала шпилями из хрустального сахара в переплетении рельсов для подвесных машин и изгибающихся дугой мостов. Между ними виднелись и открытые улицы, и закрытые залы, связанные паутиной переулков, наклонных пешеходных дорожек и эскалаторов, усеянные площадями и каскадами террас.