— Вы не похожи на человека, который страдает провалами памяти, мистер Кайли… если вы — это вы.

— Что значит: если я — это я? — резко спросил Габриел.

— Почему вы аннулировали бронь на Веселую Погоду?

— А вам какое дело?

Лил откинулся на спинку стула.

— Нерита Элспет Кайли, — медленно сказал он. — Ваша сестра.

— Да, моя сестра!

И тут это случилось, этот нажим, демонстрация тюремщиками своей мизерной силенки, эта славная улыбка, где за щелястыми зубами скалились ядовитые клыки правительственной Организации.

— Я не все рассказал вам о вашей сестре, когда давал тот отчет, — начал Лил. — В тот момент вы еще были горюющим братом, и мы не хотели причинять вам ненужную боль. Ваша сестра путалась с людьми… неподходящими людьми.

— И что это за неподходящие люди? — поинтересовался Габриел.

— Думаю, мы оба знаем, о чем идет речь, не так ли, мистер… гм… — Тут его губы скривились в презрительную усмешку. — Имя скажите сами.

— Кайли, — отчеканил Габриел. — Меня зовут Габриел Кайли.

— Жаль, нельзя проверить. Придумайте что-нибудь получше, мистер Кайли.

— Как бы вы не перестали улыбаться после этого.

— Это угроза?

— Я просто хочу понять, что вам нужно.

— Мне нужна правда,

— Я сказал вам правду!

— Неужели? — Лил явно был разочарован, как будто ожидал от своего узника чего-то большего. Он пожал плечами. — Я всегда питал определенное уважение к лжецам — а я знал многих. И я давно понял, что существует только одна ложь, и она надевает тысячи масок. Но это всегда та же самая ложь. Работая полицейским агентом, ты быстро узнаешь, что за щекотливая штука — эта правда. Ложь становится единственной константой, и ты привыкаешь узнавать ее, когда видишь. Вы становитесь друзьями. Потому что она гораздо более верный проводник, чем так называемая правда. Надо просто научиться слышать ее и следовать по ней обратно, туда, где спит настоящая ложь. — Лил улыбнулся немного смущенно. — Вы меня понимаете.

Габриел покачал головой, но ничего не сказал. Лил облокотился на стол.

— Она покрывает вас с головы до ног, мистер Кайли. А вы не чтите ее. Потому что вы не очень искусны. — Он с сожалением вздохнул. — Вы прилетели сюда с какой-то целью, которая не имеет ничего общего с семейными чувствами…

Неожиданно фон Лила пискнул.

— Лил слушает.

По всей видимости, он слушал, но до Габриела не долетало ни звука. Фон явно был направленного действия. Офицер медленно поднял глаза на Габриела, уголки его рта растянулись в улыбку. От злорадства этой улыбки бросало в дрожь.

— Ладно, думаю, это просто передвинулось в опасный список.

Землянин мгновенно понял, что Лилово «это» означает его, Габриела.

— Похоже, у вас был беспокойный вечер, мистер Кайли, — довольно сказал Лил. — Звонила наша лаборатория. Мы только что провели обычный анализ вашего пальто и ножа, и угадайте, что мы нашли?

Габриел понял и разозлился на себя. Какое извращение заставило его сохранить пальто вместо того, чтобы сжечь его, как хотела Изадора?

— А ваши ботинки рассказали нам, что вы были в промышленном пластиновом районе в Коричневом секторе, — продолжал Лил. — Йоскольку Луиза Дод умерла не от ножевого ранения, я сомневаюсь, что эта кровь совпадет с ее кровью. Есть даже вероятность, что этому найдутся естественные причины, и я был бы им только рад. Однако мне интересно узнать, что мы обнаружим в пластиновом секторе?

— На меня напали, — пробормотал Габриел.

— Прошу прощения?

— На меня напали! — взорвался землянин. — Меня схватила на улице шайка крепких парней, которые угрожали моей жизни!

— Вы можете это доказать?

— Нет, черт побери, я не могу доказать… — Габриел внезапно умолк. Он вспомнил имя: Дана Сотак, «Кьярские Предприятия 99». Человек, которого он подстрелил. Если полиция нашла его… Эта мысль тут же улетучилась, когда Габриел сообразил, что единственным препятствием, стоящим между ним и мозговым зондированием, весьма вероятно, является именно то обстоятельство, что они не могут связать кровь на его пальто ни с каким индивидуумом, живым или мертвым.

Пелем Лил внимательно разглядывал его.

— Осенила идея, мистер Кайли?

Габриел резко мотнул головой. Надо что-то придумать. Нельзя отдавать им единственное преимущество!

— Знаете, за исключением физического насилия и мозгового зондирования, принуждение не кодифицировано.

Землянин вздрогнул. Что-то неуловимо изменилось в тоне Лила. Как будто кошке надоела игра и она решила нанести смертельный удар.

Не кодифицировано. Значит, они могут использовать любые методы, кроме пыток, чтобы вырвать из подозреваемого то, что им нужно. Но если у него нет того, что им нужно? Или заявление Лила — просто очередная ложь?

— Где это, мистер Кайли? — Голосе офицера прозвучал резче колючей проволоки. — Где это? — повторил Лил.

Всего несколько часов назад кто-то задавал Габриелу тот же самый вопрос.

— Где — что?

— То, что украдено.

Сам не зная почему, Габриел спросил:

— Голубой ящик?

— А! — Лил уперся пальцами в крышку стола. — Да, голубой ящик.

Габриел засомневался. Стоит ли водить капитана за нос? Ведь отсюда все равно не сбежишь. Более того, солгать — значит признать победу Лила. Нет, такого подарка Организация от него не дождется.