— Что случилось? — спросила ее Джина.

— В последнее время ты не замечаешь ничего странного в женском туалете?

— Странного? Ты имеешь в виду, что кто-то делает свои дела и не спускает воду? Да, я уже несколько раз замечала.

— Гадость какая. По-моему, надо сказать об этом Лиз.

— И что мы ей скажем? Что кто-то гадит в туалете и не смывает кал?

— Хотя бы.

— Не знаю, не знаю. Это не слишком приятный разговор. Кроме того, меня она уже ненавидит. Я не собираюсь обращаться к ней из-за дерьма. К тому же я подозреваю, что это она.

— Что — она?

— Она сама это и делает.

— Боже, с чего ты взяла?!

А помнишь прошлую субботу? Из женщин на работе были только ты, Келли, Лиз и я. Это самое я видела и в тот день. Я знаю, что это не я и не ты; и, Господи, ты только посмотри на Келли. — Джина показала глазами на окошко, где сидела Келли. — Она росточком-то едва пять футов и весит максимум сотню фунтов. Вряд ли она могла наложить такую кучу. — Джина поморщилась.

— Но зачем Лиз это делать?

— Должно быть, она злится на что-нибудь или просто… ну, не знаю… извращенка!

Джина и Линда захохотали вместе. В первый раз за последние два дня Джина совершенно забыла о своем анализе на ВИЧ.

Отсмеявшись, девушки попытались сосредоточиться на работе. В это время в банк вошел невысокий мужчина с белокурыми волосами и обратился к Линде:

— Я ищу Розу Мартинес. На работе у Розы мне сказали, что здесь у нее встреча с подругой.

— Верно, у нее здесь встреча со мной. Она еще не подъехала. Может, я могу быть вам полезна?

— Нет, я подожду ее здесь, если это возможно, — ответил мужчина.

— Пожалуйста. Кстати, меня зовут Линда. А вас?

— А я — Рене, муж Розы.

Мимо окаменевшей Линды к выходу прошла пожилая женщина, просившая у Джины депозитный бланк. Она ворчала себе под нос:

— Брать плату за листок бумаги… Господи помилуй…

— Простите, что вы сказали? — переспросила Линда.

— Я говорю, что меня зовут Рене, я — муж Розы.

— Муж, вот как? Забавно, она никогда не упоминала о том, что замужем.

— Никогда? Она не произносила имени Рене?

— Ну, она рассказывала о некой Рене, но никогда не говорила о своем муже по имени Рене.

— Мы расстались несколько месяцев назад.

— Нет, она о вас не упоминала. Ей придется это объяснить, когда она придет.

Джина видела и слышала все происходящее, сидя за своим столом, но не произнесла ни слова. Она прекрасно понимала, какая это ужасная новость для Линды, но тут же у нее мелькнула мысль, что это может привести к разрыву между Линдой и Розой, и лучшая подруга снова станет уделять ей больше времени.

— Что объяснить? — не понял Рене.

— Вам я об этом даже в общих чертах сообщить не могу. У вас была уборщица по имени Бьянка?

— Боже, она рассказала вам о Бьянке!

— Она упоминала о ней.

— Это было один-единственный раз! Зачем только она рассказала вам об этом? — весьма решительно отбивался Рене. — Бьянка соблазнила меня, чуть ли не насильно затащила на себя.

— Ладно, ладно. Вы вовсе не обязаны посвящать меня в подробности. Мне нет до этого дела, — солгала Линда. Это было самое что ни на есть ее дело. Она собиралась задать следующий вопрос, когда в дверях показалась Роза и, улыбнувшись Линде, вошла в зал. Увидев Рене, она замерла, посмотрела на него с изумлением и гневом, затем перевела взгляд на Линду.

— Линда, мне очень неловко. Что он тебе наговорил?

— Почти ничего, кроме того, что он твой муж, супруг, спутник жизни…

— Чертов ублюдок! — заорала Роза на Рене. — Что ты здесь делаешь?

— Я должен был найти тебя, Роза. Не сердись. Я пришел, потому что ты дорога мне.

— Правда? Дороже, чем тогда, когда ты кувыркался с девкой на полу гостиной?

— Я совершил ошибку, Роза, большую ошибку. Не знаю, как это вышло. Это было один-единственный раз, клянусь тебе. Боже… Я сам не понимаю, как такое могло случиться!

— Один раз? Так я поступила нерасчетливо? Надо бросать мужа, только когда он дважды переспит с девкой, ты это имеешь в виду?

Нет! Черт побери, Роза, я не собираюсь оправдываться. Я лишь прошу у тебя прощения, умоляю хоть когда-нибудь простить меня. Я люблю тебя, Роза. Я свалял такого дурака. Пожалуйста, ты должна про… — Рене не закончил фразу: он наконец-то заметил очевидное. — Роза, ты беременна? Это мой ребенок?.. Конечно же, мой! Дорогая, — сказал он, расплываясь в улыбке и подходя ближе к Розе, — так у нас будет ребенок?