– Ну с чего мне его было убивать? Я не знал ни Чорновила, ни Удовенко, они мне были все едины. Мне жалко, конечно, Чорновила, погиб он. Но я никогда не вникал в эту политику. Выступают там, ругаются, льют грязь друг на друга. Пускай что хотят, то и делают. Зачем же мне было встревать? Что, мне денег заплатили? Так вы ж видите, как я живу. Когда это случилось, газеты писали: у него машина, у него двухэтажная вилла, ему хорошо заплатили. А когда приехали посмотреть туда, в Александрополь, увидели, что хатка старая, еще родителей жены. Да и здесь тоже домик не ахти.

– И все-таки ходят слухи, что вас каким-то образом смогли заинтересовать, и вы долго готовились к этой поездке.

– Мне это смешно. Писали, что у нас были рации! На спине я носил эту рацию или где? Есть еще версии, что меня в лесу тренировали по рации. В лесу? КамАЗом? Да КамАЗ только на песок стал бы - зарылся бы моментально!

– А зачем вам было ехать из Днепропетровской области аж на Волынь?

– Меня туда командировало начальство, мы меняли зерно на технику для нашего хозяйства (ООО «Луговское», село Александрополь Солонянского района Днепропетровской области.
– Г. К.). Со мной поехал главный инженер Чернецкий и еще тракторист с Волыни - он работал у нас в Александрополе и хотел съездить на родину. Подумайте, если бы я ехал с заданием «убрать» Чорновила, стал бы я везти с собой из колхоза свидетелей?

«Если бы мы посидели минут двадцать в кафе, никакой аварии не было бы»

– И все же. Почему вы выбрали именно эту дорогу? Эксперты утверждали, что есть более короткий и удобный путь до Волыни. Например, маршрут Александрия - Смела - Мироновка - Обухов.

– Мы постоянно этой дорогой ездили на Волынь. А однажды поехали через Александрию и увидели: там такая дорога, что почки отбивает. У нас ведь груз! И через нее надо ехать часа четыре, чтобы проехать. А сюда выехал на Днепродзержинск и пошел на Кременчуг. Ровная трасса идет. Ни затяжных подъемов, ни резких поворотов… Мы выехали из Александрополя в 12.30. Я планировал проехать Киев до полуночи и за постом ГАИ переночевать. Рано утром выехать и около полудня быть уже на Волыни. Да откуда мне было знать, что Чорновил тоже поедет по этой дороге? Он мог возвращаться в Киев десятью дорогами.

– Некоторые политики считают, что вас могли использовать «вслепую»: попросить остановить какого-то должника или сказать, что нужно перекрыть дорогу преступнику. Это можно было сделать с помощью шантажа или денег. Дать 500 долларов и сказать: «Мужик, будет ехать такая-то машина, стой, не съезжай».

– Никто во время поездки ко мне не подходил, никто не останавливал. И потом, как ночью можно узнать, эта машина или не эта? Там же, как потом писали в газетах, ехало две машины - Удовенко и Чорновила. Они в любой момент могли поменяться местами. Сначала, кстати, так и было. Первой ведь ехала машина Удовенко, а потом на каком-то участке пути машина Чорновила их обогнала. И как это все подогнать и свести в одной точке - их машины, мою, увязать все по времени, ведь и они, и мы, останавливались в пути? Это же нужны вертолеты, техника специальная. А вдруг бы появилась еще какая-то третья, вообще случайная машина? А я тут стою, да?… Я вот что думаю: посидели бы мы еще минут двадцать в кафе - никакой аварии не было бы! Разминулись бы. Просто оно как совпадение получилось…

– Говорили о возможном использовании психотропного оружия, с помощью которого можно управлять человеком.

– Да ну какое оружие? Это вообще уже! Не понимаю. Я ехал спокойно. Никаких «голосов» и приказаний не слышал, сознание не помутилось, голова не болела.

– Тем не менее, как ваша машина оказалась на дороге именно в тот момент, когда по ней проезжал Вячеслав Чорновил?

– Я пропустил поворот в объезд вокруг Борисполя. А по Борисполю грузовикам запрещено. Когда увидел, что проскочил поворот, решил остановиться и развернуться. Пропустил одну машину. Увидел, что на трассе никого нет, и стал разворачиваться.

«Водителя Чорновила, думаю, можно было спасти»

– Когда вы увидели свет фар другого автомобиля, почему не нажали на газ и не рванули вперед, чтобы освободить дорогу?

– Легко сказать - рванул! Там же не только КамАЗ, прицеп еще был. Все вместе метров 12. Машина груженая - 14 тонн! И сдвинулась она бы ну на 20 сантиметров. В любом случае дорога была бы занята. И было бы еще хуже. Машина Чорновила ударилась бы уже не в дышловку, а попала бы под гильзу, что поднимает прицеп. Ее разрезало бы надвое, как консервную банку. А это был бы взрыв. Нет иномарки, нет КамАЗа. И все трупы… И потом, я даже подумать не мог, что водитель «тойоты» начнет тормозить так поздно.

– Он мог не заметить огней КамАЗа?

– Следователи ставили эксперимент: «тойота» выезжала на такое расстояние, на каком находилась в ту ночь, а это около километра, включала свет, и КамАЗ было видно. У водителя «тойоты» оставалось время, чтобы среагировать.

– Может быть, он уснул за рулем?

– Конечно. Он или спал… Или подвыпившим ехал.

– Вы думаете, водитель Чорновила допустил бы такое?

– Наверное, нет. Но тогда я даже не знаю, что это должна быть за ситуация, чтобы он огни не заметил. Он мог объехать КамАЗ, даже улететь в кювет. И все были бы живы. Водитель же, я слышал, мастер спорта, водил профессионально. А это тренированность, реакция, какие-то варианты. Но он тормозил и все. Причем всего за 35 метров до удара. Странно. Тормозил так, что даже сгорела резина, и колеса передние отпали.

– Вам делали экспертизу на алкоголь?

– Да. Я был трезв. А мои соседи в машине - тракторист и инженер - сидели подвыпившие. Они кушали в кафе и употребили по сто граммов.

– Люди, ехавшие следом за машиной Чорновила, в «пежо» Удовенко, говорят, что вы сидели в кабине, когда они подъехали. А вы утверждаете, что, увидев машину Чорновила, выскочили из КамАЗа и стали махать руками, предупреждая об опасности. Что-то тут не сходится.

– А как они могли видеть, когда машина Удовенко подъехала через три минуты? И они-то успели затормозить. Значит, КамАЗ было видно издалека?