Люк был плотно закрыт и мало того — опечатан при помощи проволоки и оловянного слитка, однако котенок был там, под люком; визгливо-бурлящее мяуканье непрерывно вырывалось сквозь вентиляционные отверстия чугунной крышки.

Несчастный, как он там очутился? Неужели он забрался туда два дня назад, перед тем, как люк был водружен на свое законное место? И с тех пор там находился? Не может быть!

Сильвин с трудом наклонился, отставив ослабевшую ногу в сторону, сорвал печать, поранив о проволоку пальцы, и попробовал сдвинуть люк. Тот оказался тяжелее всего, что он поднимал за всю свою не очень спортивную жизнь.

Котенок что-то услышал, его мяуканье приняло характер почти человеческих рыданий.

Мармеладка чертыхнулась и пришла Сильвину на помощь. Вместе они вынули люк из пазов и чуть сдвинули в сторону; немного отдышавшись, повторили попытку. Вскоре им открылся тускло освещенный потемками технический колодец, на дно которого вела железная лестница. Из колодца потянуло отвратительной закваской разложения.

Мяуканье, преумноженное эхом, теперь казалось таким громким, что его должны были услышать не только охранники Германа, но и все обитатели близлежащего квартала. И действительно, в одном из окон особняка вспыхнул свет и замаячила размашистая фигура с глупой, что-то высматривающей в ночи физиономией. Сильвин и Мармеладка, не сговариваясь, присели на корточки, сравнявшись с кустами, и застыли. Физиономия зевнула и исчезла. Свет погас.

Сильвин мельком взглянул на свои руки — они были залиты кровью и вымазаны какой-то смолистой гадостью. Мармеладка, в свою очередь, сломала нарощенный ноготь, и теперь шепотом бранилась — досталось и горемычному котенку, который продолжал на своем языке молить о спасении.

Сильвин. Я спущусь и достану малыша.

Мармеладка. Милый, тебе вряд ли это удастся. Я сделаю это сама.

Сильвин. Позволь, я еще не так плох, как ты думаешь.

Мармеладка. Но ты же едва ходишь?

Сильвин. Нога? Это пройдет. Уже прошло…

Мармеладка. Если с тобой что-нибудь случиться, Герман меня убьет!

Сильвин. Пусть только попробует!

Так они препирались до тех пор, пока котенок не затих. Тут только Сильвин решил проявить некую твердость — он неожиданно решительным движением отодвинул Мармеладку и полез в колодец. Не успел спустить ноги вниз, как взвизгнул от внезапной боли, подломился, упал на бок, и девушка за руку оттащила его от колодца.

Мармеладка с укоризненно наморщенным лбом посмотрела на своего незадачливого подопечного, подошла к колодцу и вскоре с легкостью и гибкостью совсем еще юной особы скрылась под землей. Сильвин слышал, как быстро она опускалась, переступая с одной железной опоры лестницы на другую.

Вдруг Мармеладка дико взвизгнула. Послышался шум короткой борьбы.

Сильвин почувствовал, что сейчас умрет от страха, но все же неимоверным усилием заставил себя заглянуть в колодец. Сначала ничего, кроме бетонных стен, он не мог разглядеть, но потом его взгляд нащупал нечто странное. На дне были какие-то подвижные формы — не только девушка — кто-то еще, и значительно крупнее! В ту же секунду в его лицо ударил пронзительный луч света. Он защитился руками.

Незнакомец. Эй, ублюдок одноглазый! Твоя девка у нас.

Голос исходил со дна колодца.

Сильвин. Кто вы? Что вы там делаете? Я сейчас закричу!

Незнакомец. Ха, только пикни и получишь отрезанные уши своей красавицы, мама мия!

Хрипловатый голос со дна колодца обладал такой каленой твердостью, что Сильвин ни секунды не сомневался — его обладатель, если что, немедленно исполнит свои угрозы.

Сильвин. Я вас умоляю, не трогайте ее! Я буду слушаться!

Незнакомец. То-то! И не смей отходить, чтобы я тебя видел, мама мия!

Сильвин. Что вы хотите?

Незнакомец. Если хочешь увидеть ее живой, полезай сюда.

Сильвин. Я не могу — у меня болит нога.

Незнакомец. Если ты ее любишь — справишься. Давай, не тяни, мама мия!

Сильвин колебался. Ему было так дурно, что он в любое мгновение мог лишиться сознания.

Незнакомец. Не бойся, мы, как это?… не причиним тебе зла. Все это для твоей же пользы. Сильвин. Да, я сейчас…

Исступленное желание исчезнуть полностью овладело им, и он немедленно убежал бы, если б не эти тончайшие оттенки мармеладного запаха, примешавшиеся к тяжелому колодезному духу.

Мармеладка. Милый, спускайся ко мне!

Сильвин больше не сомневался. Он лег на живот, опустил ноги в колодец, полез, на полпути оступился, сорвался с криком, но внизу его подхватили крепкие руки, поставили на ноги и грубо встряхнули.

Это был узкий и прямой подземный ход, выложенный из тех самых бетонных блоков, на которые Сильвин обратил внимание во время работ по замене старого водопровода. Впереди с фонариком в руках двигалась широкая кожаная спина, за ней безвольно следовала напуганная до смерти Мармеладка с вцепившимся в куртку котенком, ей в плечо надрывно дышал еле живой Сильвин, сзади, замыкая колонну, торопил мистер Colgate — именно он убедил Сильвина спуститься вниз. Все пригибались, потому что высота тоннеля была недостаточной, под ногами хлюпала резиновая грязь.