Врет, — чтобы понять это, Райко не нужна была Сэйсё. Этот не стал бы чертить волшебных знаков. Он убивал бы девушек как попало.

— Дочь старшего конюшего из дома тюнагона жива?

— Жива.

— Она здесь?

— Нет. Богиня увела ее с собой.

— Врет, — бросила Сэйсё.

— Откуда ты взялась на мою голову, такая умная сука? — огрызнулся Пропойца.

— Благодари свою богиню, — засмеялась преподобная Сэйсё. — Она передала мне часть своей силы.

— Бабы, — Пропойца сплюнул. — Все зло от баб.

И тут в двери застучали:

— Господин! Господин! Что у вас там случилось! Откройте!

— Ломайте дверь! — заревел Пропойца. — Убейте их!

— Будете ломать, — перекрыл его Райко, — ваш вожак умрет первым.

— А ты кто такой? — озадаченно спросили с той стороны. — Кто это тут лает?

Райко уже успел изрядно надоесть этот вопрос. Он собрал остатки сил в один вдох и, радуясь, что наконец-то можно не позорить себя ложью и переодеваниями, гаркнул:

— С тобой, свинья и собака, разговаривает Минамото-но Райко, старший сын Минамото-но Мицунаки, правителя Сэтцу, потомок Шестого принца Садацуми в третьем колене!

За дверью раздался невнятный гул голосов, потом стук, топот и звуки свалки в небольшом пространстве.

— Здесь есть другой выход? — спросил Райко.

— Есть. Только я вам не покажу — все равно ведь убьете.

— Только небыстро убьем, — точно так же, спокойно и буднично, Сэйсё в дороге говорила о том, чтобы поймать рыбу в ручье или развести костер. Поэтому Пропойца еще ухмыльнулся разок, а потом вдруг понял и посерел лицом. Видно, выбор между гневом богини и монахини показался ему делом неподъемным, потому что он беззвучно зашлепал губами, не в силах ничего сказать.

Сэйсё подняла свой посох.

— А я знаю, где выход. Кинтоки, сдвинь-ка вон тот камень.

— Женщины! — напомнил Райко.

Где они — можно было и не спрашивать у Пропойцы: один из боковых отводов пещеры уже оглашали испуганные рыдания.

— Садамицу, выводи их всех, — скомандовал Райко. — Пусть те, что покрепче, несут Цуну.

Урабэ уже содрал откуда-то занавесь и перетащил на нее верного юношу. Из-под повязки у того еще сочилась вязкая темная кровь, но он порывался встать. Урабэ пришлось даже прикрикнуть, чтоб не дергался.

Девицы, которых Садамицу повытаскивал из-за грубой деревянной решетки, рыдали, кто-то даже заверещал заполошно, а между тем разбойники, видать, сочли силы, решили, что с шестью-то пришельцами как-то управятся, и стали бить в дверь чем-то тяжелым. Завалить дверь было совершенно нечем — вся мебель в пещере сводилась к дзабутонам и легким ящикам для одежды. Значит, нужно будет отбиваться, отступая — без надежды на спасение. Или…

— Тащите его сюда, — показал Райко.

Трое самураев поставили Пропойцу на колени против входа. Райко занес над ним меч. Садамицу, Урабэ и Кинтоки, взяв у бандитов луки и собрав стрелы, встали рядом со своим господином, готовые прикрывать его. Госпожа Сэйсё подгоняла женщин — кого криком, а кого и посохом. Проход, оставленный для Пропойцы, было достаточно широк — но и женщин в пещере оказалось не меньше трех десятков, а те, что несли Цуну, шли первыми и задерживали всех.

Когда последняя забилась в щель, госпожа Сэйсё прикрикнула:

— Вперед, куклы вы этакие! Вперед, и не останавливаться, пока не отойдете от выхода на расстояние полета стрелы!

После чего уперлась в камень плечом, а в стену пещеры — ногой, подналегла — и опять задвинула проход.

— Зря вы не ушли, — сказал Райко. — Они, едва до леса дойдут, потеряют себя от страха…

Не успел он договорить, как засов треснул и одна створка упала внутрь пещеры.

Трое самураев выпустили по стреле каждый — и трое разбойников, державших бревно-таран, упали. Двое других повалились под весом орудия, перегородив путь остальным.

— Эй, вы! Смотрите! — крикнул Райко, и одним ударом снес голову Пропойце.

Кровавая струя ударила вперед, когда огромное тело повалилось на пол. Райко поднял голову Пропойцы за рыжие сальные лохмы и, с трудом удерживая на вытянутой руке, сделал шаг к воротам.

— Пропойца мертв! Кто вы теперь? Что вы теперь? Вы остались без головы, как и эта туша. Так бегите же скорей, пока сюда не пришли императорские войска! Бегите и прячьтесь — потому что они вот-вот будут здесь! Неужто вы думали, что я, Минамото-но Райко, позволю кровопийцам бесчинствовать вблизи от столицы? Преступления вашего вожака переполнили меру моего терпения, но вы без него — солома на ветру. Хотите — бегите, не хотите — сгорите, как горит солома!

Они отступили. Как и следовало ожидать, в таком узком проходе задние напирали, мешая передним пробиться, а передние пятились в ужасе перед увиденным.

Райко и его четверка, стоя на границе света от факелов, отбрасывали жуткие тени, и казалось — за их спинами встали стеной полчища демонов. Голова Пропойцы в отблесках огня, с выкаченными глазами и отваленной челюстью, предстала видением адских мук, освещенных заревом Великого Пожирающего Пламени. Человек воинского сословия мог бы опомниться. Настоящий монах знал бы, что все это — лишь призраки, порожденные его собственными страстями. Разбойники не были ни тем, ни другим. Они побежали.