Джулия Мардик прекрасно понимала, что Норрис за ней внимательно наблюдает, — он впервые видел ее в деле.

— Конечно. Это было бы здорово. Ой! — Она хлопнула себя по лбу. — Снова запамятовала свой новый номер! Сама-то я себе никогда не звоню.

Она взглянула на Селвина Норриса. В этот момент он мог сказать, что не знает номер ее телефона, выдумать что угодно или дать журналисту правильный номер. Она передала ему ход. Девушка очень неглупо поступила, возложив ответственность на более опытного партнера, тем самым вызвав его неподдельное восхищение.

— У вас есть чем записать? — спросил Норрис.

— Конечно. — Журналист вынул небольшой блокнот, карандаш и застыл в ожидании. Не меняя позы, Норрис взглянул на Джулию и взял ее за руку, причем сделал он это нежно, как будто по праву. Он дал Бойлу ее номер, причем Джулия отметила, что номер был правильный.

— Хорошо, спасибо. Хитер, мне очень приятно было с вами встретиться. Я непременно вам позвоню.

— Обязательно. Спасибо, что написали о папе. Материал получился замечательный.

— И вам спасибо. До скорого.

Он скрылся в толпе.

— Интересно, — задумчиво проговорил Норрис.

— И как я выступила?

— Потрясающе. Нет ничего удивительного в том, что операция проходит успешно. Я всегда знал, что ты у нас самая умная. Джулия, ты заходила в другие бары перед тем, как пришла сюда?

— Да, я для отвода глаз мест в пять заглядывала. Все сделала в лучшем виде.

— В одном из этих баров он тебя и срисовал. А потом сел тебе на хвост. Такие места, как это, он не может себе позволить.

— Но здесь не очень дорого, он мог здесь сидеть и до моего прихода.

— Бойл живет очень скромно. Ты сама видела его комнату.

— Что мне делать, когда он позвонит? Зачем ты ему дал мой настоящий номер?

Принесли еду, и Джулия вдруг поняла, что проголодалась как волк. Последний раз она ела в семь, с тех пор прошло уже шесть часов. Поздний ужин вполне укладывался в традиции Монреаля.

— Он сюда наведался неспроста. — Норрис вновь впал в задумчивость. — Он сюда за тобой пришел, потому что ему был нужен номер твоего телефона. Эта мысль пришла ему не спонтанно, когда он тебя выслеживал. Что ему нужно? Ты? Свидание? Новый репортаж? Что-то еще? Если он и дальше собирается совать свой нос в дела Карла Бантри, нам бы лучше его контролировать.

— Все это верно, Норрис, но я все-таки хочу знать, чем ты занимаешься в этом отделе по общественным связям.

Норрис рассмеялся.

— Да ничего особенного, я работаю там политическим аналитиком. Сюда меня направили выяснить вероятность отделения Квебека от Канады и те последствия, которые могли бы в этом случае затронуть Соединенные Штаты.

— Ну что ж, — произнесла она совсем тихо, — вполне убедительно. Тогда скажи мне, если ты действительно этим занимаешься: то, что мы с тобой делаем вместе, это для тебя просто такое развлечение? Или то, что мы делаем, — для тебя главное, а политический анализ ты используешь как прикрытие?

Норрис покачал головой.

— Может быть, существует еще и третья вероятность?

— Разве? Какая?

Норрис наклонился к ней над столом.

— Слушай, Джулия, я должен тебе кое-что сказать. Пожалуйста, хорошенько запомни одно имя — Эмиль Санк-Марс.

— Эмиль Санк-Марс, — вслух повторила она.

— Сержант-детектив Эмиль Санк-Марс.

Джулия снова повторила это имя.

— Если кто-нибудь станет на тебя давить или по какой-то другой причине будет выяснять имя твоего связника и у тебя не будет никакого выбора, назови им это имя.

— Почему именно его имя?

— Он знаменитый сыщик. Они тебе поверят. Он будет в безопасности, потому что этот полицейский — важная шишка. Человеку такого уровня «Ангелы» не решатся причинить вред. «Росомахи» уже спустили на них собак, когда они взорвали того несчастного паренька. Только представь себе, что будет, если они убьют полицейского. Стоит им переступить черту, и их с потрохами сожрут. Тебе надо будет только назвать это имя — сержант-детектив Эмиль Санк-Марс, и ты увидишь, как от тебя любой бандит отвяжется и оставит тебя в покое. Против него они не пойдут.

— Как и против тебя, — добавила Джулия Мардик.

— Если ты назовешь его имя, к тебе тут же станут по-другому относиться. А если назовешь мое, тебе это ничего не даст.

— Иначе говоря, ты не хочешь, чтобы я стала мученицей.

— Не хочу, — согласился Селвин Норрис, поднимая ставки в их совместной работе, потому что раньше он никогда так явственно не воспринимал возможную опасность. — Мученики нам ни к чему.

«Можно ли тебе верить, Селвин? — думала Джулия, накалывая на вилку салат. — Кто тебя сейчас больше заботит — я или ты сам? Могу ли я тебе верить?»