— Я правильно вас поняла? — Джулия была высокой широкоплечей девушкой и говорила резко и вызывающе. Доктор Уизнер не могла увильнуть от ответа на прямо и четко поставленный вопрос.

— Тебе, возможно, будет больно при половых сношениях. В период беременности тазовые мышцы женщины расслабляются, влагалище становится способным к расширению, но маловероятно, что в твоем случае этого будет достаточно. Роды потребуют хирургического вмешательства, но это нередкое явление.

— Черт! — вырвалось у девушки. — Проклятье!

— Мне очень жаль, Джулия.

— Будь все проклято! — Она заплакала.

— Есть и другие возможности.

— Какие?

— Так сразу трудно сказать. Ты можешь полюбить человека, который… Как бы это поделикатнее выразиться? У которого этот орган будет не очень большим. Это могло бы решить часть твоих проблем.

Доктор Уизнер ненадолго оставила девушку одну, чтобы дать ей возможность прийти в себя.

Джулии Мардик был двадцать один год, она чувствовала, что все надежды ее обмануты. Ее все сильнее охватывало отчаяние — предвестник душевного кризиса. Она оперлась о гинекологическое кресло, не будучи в состоянии бороться с нараставшим чувством надвигающейся беды.

«Что мне теперь делать с этой жизнью? Как мне жить дальше?»

На улице ее ждал Селвин Норрис, чтобы отвезти домой.

«Будь оно все проклято! Я сделаю это, Селвин. Я все для тебя сделаю».

Эмиль Санк-Марс последним пришел на совещание, которое проводилось на самом верхнем этаже управления. Было уже за полночь. Там собрались Трамбле, Лапьер, Мэтерз, Бобьен и Дегир. Они расселись на массивных стульях и креслах в небольшой комнате для совещаний, вытянув перед собой ноги, — все присутствующие провели на работе уже чуть ли не две смены.

— Спасибо тебе, Эмиль, что ты, наконец, почтил нас своим присутствием, — не без издевки сказал Лапьер.

— Ну, так что там у нас? — спросил лейтенант-детектив Рене Трамбле и распрямился в кресле, как будто его должностные обязанности требовали от него занять начальственную позу.

Лапьер громко выдохнул, давая понять, что пришло время начать разговор.

— Вперед, — сказал ему Трамбле.

— С Каплонским у нас полный прокол. Он человек необузданный, кое в чем разбирается, прикрылся адвокатом, ушел в глухую защиту, и теперь из него слова не вытянешь. Самое интересное в этой истории — адвокат, который его защищает. Это Гиттеридж.

Из всех находившихся в комнате озадаченным выглядел только Мэтерз. Он уперся взглядом в раскрытые ладони и спросил, кто это такой.

— Юрист, который раньше работал на мафию, — ответил ему Санк-Марс.

— А теперь он связан не только с мафией, — добавил Ален Дегир. Как и Билл Мэтерз, он никогда раньше не присутствовал на таких совещаниях с руководством, и ему очень хотелось воспользоваться представившейся возможностью, чтобы зарекомендовать себя с лучшей стороны. От избытка серьезности он так наморщил лоб, что верхняя складка рассекавшей его бровь морщины накрыла нижнюю. — Он пашет и на «Ангелов ада».

— Одни от других мало чем отличаются, — вставил свое веское слово капитан Жиль Бобьен. Это был дородный мужчина, гордившийся внушительным брюшком, под которым он сцепил пальцы рук.

— Что вы имеете в виду? — спросил Мэтерз. Ему хотелось, чтобы все обратили внимание на проявляемый им интерес к делу.

— Мафия наняла «Ангелов» делать для нее грязную работу, — серьезным тоном пояснил Дегир. Лапьер кивнул, выражая одобрение своему подопечному, которого сумел так хорошо подготовить.

— С каких это пор мафия нуждается в помощи?

— С тех пор, как мы им хорошенько прищемили хвост, — не без доли хвастовства ответил Бобьен. — Кое-кого из их главарей мы сами взяли, других накрыли во Флориде. Теперь все они мотают срок.

— Но выкормыши их еще на свободе, — жестко добавил Трамбле.

Ему хотелось как можно скорее перейти к тем вопросам, ради обсуждения которых они собрались, а не отвлекаться на темы общего характера. Он не без оснований полагал, что его начальнику — Бобьену, всегда больше по душе благостный треп, чем обсуждение реальных проблем, которые предстоит решать.

Замечание Трамбле было вполне обоснованным. Бобьен, очевидно, был в более благодушном настроении, чем остальные, он не так устал и теперь, повернувшись к Мэтерзу, явно получал удовольствие от того, что смог ввести в курс дела своего молодого подчиненного.

— Те, кто остался, стали бороться друг с другом. Часть их отошла от мафии и составила костяк «Рок-машины». Остальные — если им удалось выйти сухими из воды — примкнули к «Ангелам ада».

Встав, чтобы налить себе очередной стаканчик кофе, Лапьер высказал Мэтерзу собственную точку зрения на этот вопрос: