Квартира, как они и думали, оказалась пустой.

Любые разговоры были запрещены. Санк-Марс чуть кивнул, и Мэтерз приступил к обследованию стенных шкафов. На мгновение его охватил жуткий страх — он испугался, что найдет там еще один почти детский труп. Каждый раз, закрыв дверцу, он вздыхал с облегчением, каждый раз, когда открывал следующую, у него бешено колотилось сердце. В этой квартире трупов не оказалось. Она действительно была пустой.

Здесь не было ничего.

Санк-Марс наклонился осмотреть электрические розетки, Мэтерз светил ему фонариком. Сначала старший детектив ни к чему не прикасался. Казалось, он внимательно изучает пыль вдоль плинтуса. Он сделал знак Мэтерзу, чтобы тот передал ему отвертку, и Мэтерз на цыпочках пошел за ней к слесарю. Санк-Марс снял крышку с чрезвычайными предосторожностями, чтобы не было совершенно никакого шума. Мэтерз склонился над начальником. Тот легонько подвинул его назад, он не хотел, чтобы Мэтерз дышал ему в ухо. Но младший детектив увидел то, что хотел, — крошечный серебристый передатчик, закрепленный под розеткой.

Санк-Марс привинтил крышку на место. Он оставался стоять на коленях. Колонна снегоуборочной техники за окном двигалась своим чередом, грохот немного уменьшился, но здание продолжало мелко вибрировать. Действовать надо было быстро. Детектив на ощупь определил, куда спускается по стене телефонный шнур, и нашел маленький телефонный разъем, выдававшийся над плинтусом, как раз там, где проходила телефонная линия. Таких разъемов в разных местах квартиры было несколько, но этот показался ему самым многообещающим. Санк-Марс свинтил с него крышечку. Внутри как обычно беспорядочно переплетались провода, и ему пришлось посветить внутрь фонариком-авторучкой, чтобы показать Мэтерзу что-то совсем необычное.

Это был маленький приемник, подключенный к телефонной линии.

Первый жучок предназначался для передачи разговоров, которые велись в помещении. Голоса улавливались через дырки всех розеток, расположенных на расстоянии три-четыре метра друг от друга, и передавались на усилитель, который транслировал их через телефонную сеть на неизвестный приемник.

Санк-Марс вернул крышечку на место и сделал знак Мэтерзу, что пора уходить.

В коридоре они переобулись и подошли к полицейскому, следившему за главной лестницей. Санк-Марс шепнул молодому служаке, чтобы тот дал ему свое пальто. Вернувшись к двери, он дождался, когда слесарь как положено закрыл дверь квартиры и вытер лужи, оставленные их обувью. Потом Санк-Марс вернул пальто явно недовольному полицейскому, и все спустились вниз.

Выйдя из дома, молодые любовники снова разыграли на крыльце свой спектакль, но теперь они нарочито привлекали внимание, позволяя остальным полицейским спокойно выйти с черного хода. Парочка отправилась куда-то своим путем, слесарь пошел к своему невзрачному фургончику, а Санк-Марс и Мэтерз разными путями двинулись к патрульной машине. Когда Мэтерз к ней подошел, начальник уже постукивал пальцами по рулю.

Его партнер спокойно ждал.

— Проблема заключается в том, — сказал старший полицейский, — поставили ли они жучки до того, как квартира стала пустой, или после. Я бы сказал, что после. Это было сделано совсем недавно. Пыль на стенной балке отличается от пыли на четвертном валике, на плинтусе и на опорном брусе. С балкой недавно что-то делали. Точно то же самое произошло в квартире Акопа Артиняна.

— И что нам это дает? — поинтересовался Мэтерз.

— Тот, кто вывез ее вещи, хочет знать, ищут ее или нет, — Санк-Марс говорил медленно, негромко, сдержанно. — Если они ее куда-то спрятали, им надо знать, кто в этой связи станет нервничать. Они думают, что она на кого-то работает, но наверняка этого не знают, поэтому они и устроили эту проверку. А если они выяснили, что она с кем-то связана, тогда им надо знать, с кем именно. И это меня особенно беспокоит. При таком раскладе они подозревают кого-то кроме нас.

— Ваш источник.

— Кто бы он ни был.

Какое-то время они молчали, спокойно сидя в машине. В зеркальце заднего обзора Санк-Марс увидел, что молодые полицейские сделали большой круг, возвращаясь к своей машине. Глубоко войдя в роль, они так из нее и не вышли.

— Могу поспорить на деньги, что они взяли эти жучки из квартиры Акопа и поставили их сюда.

Мэтерз задал вопрос, который, возможно, ему лучше было бы не озвучивать.

— Как вы думаете, Эмиль, она еще жива?

Детектив решительно покачал головой.

— Билл, пока мы ее не найдем висящей в шкафу на мясном крюке, будем исходить из того, что она жива. Я не хочу ее потерять. Ни в коем случае. Хватит с меня убитых ребят.

Мэтерз продолжил свои умозаключения:

— Если мы будем исходить из того, что она жива, значит, ее проверяют.

— А из этого, в свою очередь, следует, что мы и вида не должны подавать о том, что нам известно о ее существовании. Мы ни с кем не будем о ней говорить.

Мэтерз сделал глубокий вдох и резкий выдох.

— Что теперь?

— Утром, Билл, не выходи на работу. Тебе надо отоспаться. Займись своими делами завтра после обеда. Или уже сегодня? Ладно, не важно. Если получится, я завтра выйду на работу только к вечеру.

— И чем вы собираетесь заняться?

Санк-Марс покачал головой, как будто еще не решил, что ему делать.

— Это устройство для прослушки — штука непростая. Устанавливал его профессионал высшего класса. У нас поговаривали о том, что такими игрушками пользовались в КГБ, говорят, они есть и у ЦРУ. Уверен, что эти ребята без труда распознают друг друга по почерку. Лучшим вариантом для этой женщины было бы, чтобы «Ангелы» даже не подозревали о ЦРУ, но если они связаны с бывшим сотрудником КГБ, то могут об этом догадываться. Если они ее проверяют, нам необходимо, чтобы она эту проверку прошла и стала одной из них. Потому что в противном случае провинциальная полиция найдет ее в какой-нибудь канаве, распиленную на куски бензопилой.