Судья Ди хотел было сообщить, что он глава администрации Пуяна, уезда, расположенного на севере провинции, но, поразмыслив, решил, что ему придется пространно объяснять случайному встречному, почему официальное лицо путешествует в столь скромном облачении и без подобающей свиты. А потому он просто спросил:

— Каков род ваших занятий, почтеннейший?

— Не имею таковых. Я просто странствующий монах. Даос.

— Понятно. А я принял вас за своего коллегу. Что у вас в тыкве?

— Пустота, сударь. Всего лишь пустота, а это большая ценность, чем любое снадобье, которое может составить содержание вашей тыквы, доктор! Не сочтите за обиду. Пустота важнее, чем наполненность. Вы можете взять самую лучшую глину и изготовить прекрасный сосуд, но, лишенный пустоты, сосуд будет бесполезен. Точно так же, как бы вы ни украшали дверь или окно, без пустоты они не найдут применения. — Старик прищелкнул языком, трогая осла, и дал запоздалое пояснение: — Меня называют Наставником Тыквой.

Тот факт, что собеседник оказался даосским монахом и, следовательно, человеком, безразличным к любым общепринятым нормам поведения, освободил судью Ди от необходимости сообщать свое имя и должность. И он спросил:

— Что вы там такое говорили о человеке, найденном в реке?

— Покидая город, я слышал, что два рыбака вытащили на берег какого-то человека… Вот и короткая дорога. Я поеду впереди.

Узкая лесная тропка вывела их на вспаханное поле, где крестьянин в соломенной дождевой накидке выпалывал сорняки. По грязной колее путники выбрались на тракт, бежавший вдоль берега реки. Морось прекратилась, и легкий туман повис над широкой лентой бурой воды. В горячем влажном воздухе, сгустившемся под низким небом, не чувствовалось движения. Вдоль дороги тянулись опрятные домики, попадавшиеся путники были в приличной одежде. Ни одного нищего не встретилось всадникам.

— Похоже, это процветающий город, — заметил судья.

— Городок невелик, но получает хорошие прибыли благодаря речным перевозкам, рыболовецкому промыслу и закупкам от дворцового комплекса. Восточная часть города, та, что за сосновым лесом, — одно из императорских владений. Западная — беднее. Люди обеспеченные живут в восточной части, вон там, за рыбным рынком. Я покажу вам две лучшие гостиницы — «Зимородок» и «Девять облаков». Если только вы не собираетесь остановиться у родственников или друзей…

— Нет, я здесь никого не знаю, просто проездом. Я вижу у вас пару костылей. У вас что-то с ногами?

— Одна хромает, да и другая не вполне в порядке. Здесь вы ничем не можете помочь, доктор! А-а, власти уже на месте происшествия. Бдительны, как всегда! Это означает, что человек, выловленный из воды, больше не нуждается в ваших услугах, доктор! Но давайте все-таки взглянем на него.

Напротив рыбного рынка на широком причале, около домика паромщика, собралась группка людей. Поверх голов столпившихся судья разглядел возвышавшуюся фигуру всадника. Позолоченный шлем с красным плюмажем и красный шейный платок выдавали в нем капитана императорской гвардии.

Наставник Тыква сгреб свои костыли, сполз с осла и заковылял к толпе. Ослик, опустив одно ухо, занялся поисками съедобного мусора между булыжниками. Судья Ди спешился и последовал за даосом. Зрители расступились, дав старику подойти, похоже, они хорошо его знали.

— Это Тай Мин, счетовод из «Зимородка», учитель, — тихо пояснил высокий детина. — Ни малейших признаков жизни.

Гвардейцы в длинных кольчугах сдерживали толпу. Из-за плеча Наставника Тыквы судья Ди взглянул на человека, распростертого на земле перед копытами лошади капитана, и невольно содрогнулся. Не раз в своей жизни судье приходилось сталкиваться с насильственной смертью, но этот труп был особенно ужасен. На молодом человеке осталась только куртка, длинные мокрые рукава которой прилипли к вытянутым рукам. Пряди слипшихся волос свисали на распухшее лицо. Босые ноги были сильно обожжены, руки — искромсаны. Из вспоротого живота вывалились бледные внутренности.

Возле трупа на коленях стоял младший гвардейский чин, спина его казалась очень широкой благодаря фигурным позолоченным наплечникам.

— В левом рукаве плоский пакет, — раздался вдруг хриплый голос. — Небось мое серебро.

— Молчать! — цыкнул гвардеец на костлявого человека с острым носом и клочковатой бороденкой, стоявшего в первом ряду зрителей.

— Это Вэй Чэн, хозяин «Зимородка», — шепнул судье Наставник Тыква. — Деньги для него — прежде всего!

Судья Ди бросил на тощего хозяина гостиницы беглый взгляд, затем обратил внимание на стоявшую рядом с ним девушку лет семнадцати: маленькую, тоненькую, в длинном голубом халате с красным кушаком. Блестящие волосы, разделенные на два ниспадавших локона, обрамляли хорошенькое личико, белое как мел, — девушка старалась не смотреть в сторону покойника.

Гвардеец поднялся с колен и почтительно обратился к своему командиру:

— Состояние трупа неопровержимо свидетельствует о том, что покойник весь день пролежал в воде, господин. Каковы будут ваши распоряжения?

Сидевший на лошади, казалось, не слышал обращенных к нему слов. Судье Ди не удавалось как следует рассмотреть его лицо, оно было прикрыто красным шейным платком, а глаза под тяжелыми веками неотрывно прикованы к хлысту, который всадник зажал в стиснутом кулаке, покрытом кольчугой. Он восседал верхом, стройный, неподвижный, как бронзовая статуя.

— Каков ваш приказ, господин? — снова спросил гвардеец.

— Отнесите тело в штаб, — промолвил командир глухим голосом. — Доставьте туда также рыбаков, которые обнаружили труп. И хозяина гостиницы, где работал убитый.

Он развернул лошадь так резко, что зрители едва успели отскочить. Он двинулся к широкой улице, уходившей от причала. Копыта лошади гулко цокали по мокрым булыжникам.

— Эй, вы все, отступите! — гаркнул гвардеец.

— Омерзительное убийство, — заметил судья Ди, обращаясь к Наставнику Тыкве, когда они возвращались к своим животным. — Однако он не военный. Почему же этим делом занимаются гвардейцы» а не административные власти?