– Мудак!!! – завопил перепуганный Геннадий. – На хрена палил! Это ж голимая мокруха! Мы так недолго... – Ненароком заглянув в багровые глаза Андрея, в которых не осталось абсолютно ничего человеческого, Костыль мгновенно осекся.

– А я люблю мокруху! – жутким чужим голосом произнес Кошелев, выстрелив подельнику в грудь. – Очень люблю!– добавил он, всаживая вторую пулю в голову свалившегося на пол Геннадия...

Спустя минуту входная дверь сорвалась с петель под мощным ударом ноги. Андрей порывисто обернулся и встретился с суровым серо-стальным взглядом Виталия Федорова. В правой руке начальник СБ «Славянки» сжимал рукоятку табельного «макарова» со спущенным предохранителем.

– Брось оружие и останешься жив, – тихо, властно скомандовал Виталий.

– Ну-у-у не-е-е-ет!!! – сатанински расхохотался одержимый, вскидывая «ТТ»...

На месте происшествия Федоров оказался по чистой случайности. Он торопился на важную деловую встречу, но на Рябиновой улице внезапно образовалась гигантская автомобильная пробка, и Виталий, нетерпеливо посматривая на часы (время поджимало), свернул в объезд, на Гороховую. К злополучному дому Лычковых начальник СБ «Славянки» подъехал в самом финале разыгравшейся здесь трагедии. Он увидал бегущую босиком по проезжей части голую, зареванную, окровавленную, громко взывающую о помощи девчонку, моментально позабыл о «важной встрече», до отказа выжал тормоз и пружинисто выпрыгнул из машины. Почти сразу вслед за тем из окна второго этажа рявкнул выстрел, сразивший девчонку наповал. Чуть позже внутри дома приглушенно хлопнул второй и третий.

– Маньяк! Маньяк объявился! – по-кликушечьи заголосила толстая баба с авоськой, три минуты назад вышедшая из того самого подъезда.

– Однозначно маньяк!.. У него там десяток заложников!.. Одного за другим расстреливает!.. Самолет до Стамбула требует!!! – вразнобой вторила ей кучка незнамо откуда взявшихся всезнающих зевак обоих полов.

– Номер! Номер квартиры! Живо! – бестактно тряхнул за плечо голосистую тетку Виталий, выслушал сбивчивый ответ, крикнул окружающим: – Вызывайте милицию! В темпе, мать вашу!!! – и, выхватив из кобуры пистолет, вихрем взлетел на второй этаж. С разбегу высадив ногой прочную дверь, он столкнулся лицом к лицу с изменившимся до неузнаваемости, похожим на беса во плоти Андреем Кошелевым.

Вопреки клеветническим заявлениям зевак, никаких заложников в квартире не наблюдалось. Андрей был совершенно один, если не считать скорчившегося у ног Кошелева трупа чернявого, отдаленного похожего на жука мужчины.

– Брось оружие и останешься жив, – тихо, властно скомандовал Федоров.

– Ну-у-у не-е-ет!!! – сатанински расхохотался бесноватый, вскидывая «ТТ».

Оба выстрелили одновременно и практически в упор. Однако Господь Бог помиловал верного раба своего. Выстрел Кошелева лишь слегка задел левое плечо Виталия, а крупнокалиберная пуля федоровского «макарова» разворотила Андрею грудную клетку и отбросила мертвое тело к стене.

Милиция со «Скорой помощью» приехали весьма оперативно – пяти минут не прошло. Рану Федорову сноровисто обработали, перевязали и незамедлительно потребовали объяснений. Он предъявил документы, разрешение на ношение оружия и вкратце описал произошедшее. Остальное дополнили красочными подробностями сбежавшиеся соседи, оказывается, отлично знавшие, чтотут творилось... Дожидаясь окончания составления протокола, Виталий устало опустился в кресло. В комнате воняло потом, кровью, паленым мясом, пороховой гарью... и злом!!!

Неожиданно взгляд Федорова наткнулся на большой фотопортрет полной пожилой женщины с пронзительными черными глазами.

«Лычкова Лилия Петровна. 1949—1999 гг.» лаконично сообщала надпись печатными буквами на укрепленной под рамкой белой табличке в траурном ободочке.

– Умерла, сердешная. Прошлым летом. В один день с сыном Тарасом. Парень, говорят, отравился чем-то! – услужливо доложил Виталию один из соседей-понятых, седенький клочковатый дедок, сильно напоминающий старого взъерошенного скворца.

Федоров механически кивнул.

– А доченьку младшенькую, лапулю ненаглядную, тот негодяй сегодня прикончил, – продолжал «скворец», указывая на труп Кошелева. – Бедная Лиля небось в гробу перевернулась! Столько добра людям принесла, а взамен... Ай-яй, кошмар! – Дедок уныло повесил длинный горбатый нос.

– Она занималась целительством? – негромко спросил разговорчивого понятого Виталий.

– Да-да, многих вылечила! Особенно алкоголиков! Не счесть числа! – шепеляво залопотал клочковатый старикашка. – Большой души женщина была! Буквально святая!

– Вы ошибаетесь! – сквозь стиснутые зубы недружелюбно буркнул начальник СБ.

– Ась? Чего? – придурковато встрепенулся неряшливый «скворец».

– Да так, ничего! – Федоров демонстративно отвернулся. «Вот, Андрюха, и закодировался ты от пьянства, – с щемящей тоской в сердце подумал он, – «исцелился»... от жизни! Впрочем, сатана уничтожил и ту особу, которая преданно ему служила! Даже ведьмино потомство не избежало страшной безвременной кончины!.. Что ж, вполне закономерно. Глупо ожидать благодарности от злейшего врага рода человеческого!»