Как. странно, что она здесь!.. Меган подавила желание рассмеяться при мысли о непостижимых поворотах судьбы. Тот день, когда она нашла полумертвого Армигера на тропинке возле своей лачуги, начался, как любой другой. Не успев опомниться, она стала сиделкой раненого солдата, бредившего по ночам о Ветрах и богах… А через три дня, проснувшись, она внезапно с трепетом и восторгом поняла, что он больше, чем солдат, - и больше, чем человек.

И он позволил ей поехать с ним… Меган казалось, будто она живет чужой жизнью. Она с удивлением потрясла головой.

Красный отблеск в конском глазу вернул ее с небес на землю. Сперва она подумала, что Армигер зажег огонь, но блик был слишком маленьким и тусклым. Меган подошла к Армигеру и присела рядом.

Армигер сидел, скрестив ноги и закрыв глаза. Сложенные ладони он держал перед собой, от его пальцев исходило сияние. Увидев это, Меган встала и отпрянула.

–  Нет!
– прошептала она.
– Пожалуйста, не надо! Ты еще слишком слаб.

Он не шевельнулся. Сияние усилилось, потом медленно погасло. Когда оно исчезло окончательно, Армигер встал, по-прежнему держа сложенные ладони перед собой. Затем быстрым движением выбросил руки вверх и в стороны - и, сгорбившись, безвольно уронил их вдоль тела.

–  Вот и всё, - сказал он.
– Теперь подождем.

–  Что ты сделал?

Меган взяла его за руку. Кожа была горячей, на ладонях виднелись длинные бескровные порезы.

–  Я отправил королеве сообщение, - сказал Армигер.
– Посмотрим, ответит ли она.

Гала ждала у себя в саду. Прохладный ночной воздух наполняла влага после вечерней грозы. Над горизонтом все еще громоздились тучи - гигантские крылья, то и дело прорезаемые вспышками молний; остальное небо было чистым, и на нем сияли пригоршни беспорядочно разбросанных звезд. Луна еще не взошла, но ночные цветы раскрывались вокруг Галы, как большие фиолетовые и синие пасти среди густой живой изгороди. Сад был разбит вокруг прудов, изолированных кустами так, что каждый пруд воспринимался отдельным миром. Кажущийся беспорядок на самом деле был продуман до мелочей - так, как диктовала тысячелетняя традиция, и правил этикета здесь было не меньше, чем при дворе королевы.

Гала остановилась возле длинного прямоугольного пруда. Луна Диадема взойдет сегодня ночью прямо над ним; пруд был вырыт как раз для того, чтобы ловить лучи Диадемы в течение трех ночей. Таким образом королева узнавала, что время сбора урожая прошло. В остальное время года за прудом тщательно ухаживали садовники, посвятившие саду свою жизнь, однако никогда не видевшие этого волшебного зрелища. Все ночные цветы склонятся перед Диадемой, превратившись на мгновение в толпу придворных. Гала любила этот пруд и этот сад больше всех своих владений.

Королева аккуратно подобрала белую сорочку и села на каменную скамейку, держа в правой руке короткий скипетр из зеленой яшмы. Вокруг царила тишина. Лавин разбил лагерь почти под стенами замка, но не сможет атаковать в течение трех дней, поскольку это запрещалось древней традицией, более строгой, чем закон. В эти дни праздновался приход осени и войны были запрещены. Ирония судьбы, подумала королева, что ей отведено именно это время, чтобы подготовиться к приходу Лавина. Она улыбалась, любуясь красотой пруда. За воротами - смерть и разруха, а здесь царит такой покой! Поразительно.

«На твоей могиле тоже вырастут цветы, - сказала она себе.
– Луна улыбается всем, в том числе рабам и калекам».

Диадема была похожа на бриллиант, который держали в воздухе ухоженные руки деревьев. Отражение медленно подплывало к Гале по воде, высвечивая все изгибы стволов и ветвей и создавая ту чудесную иллюзию оживления, которая случалась только раз в году. Но вдруг на белоснежной поверхности луны появилось пятно. Королева быстро встала. Пятно превратилось в гигантского черного мотылька размером в две ладони. Такие мотыльки-многодневки обитали в горах к востоку от дворца. Он полетел, трепеща крылышками, над прудом, прямо к королеве, а потом завис в воздухе напротив нее. Гала села.

–  Чего тебе надо, малыш?

Мотылек нырнул вниз, взлетел кверху и наконец, набравшись смелости, сел королеве на колени. Гала никогда не боялась насекомых. Она любовалась ночным гостем, пытаясь внушить себе, что это своего рода предзнаменование. Однако тщетно - давно прошли те времена, когда знамения могли сказать королеве что-то, чего она не знала. Скоро Лавин начнет атаку, и это неотвратимо.

Внезапно у мотылька словно выросла еще пара крыльев, потом он хлопнул ими… и развернулся.

Гала не веря глазам, уставилась на лист бумаги, лежавший у нее на коленях.

Она коснулась его трясущимися руками. Листок был квадратный, гладкий, сухой - и чуть теплый. На нем смутно темнели слова.

У Галы мурашки пошли по спине. Она никогда не видела ничего подобного и никогда о таком не слышала. Морфы умели изменять животных, да, однако не умели читать. Может, это послание от какого-то нового Ветра, с которым она еще не встречалась? Или же опресни - Ветры, которые помогли ей взойти на трон, - решили вновь вмешаться в ее судьбу?