«Наконец-то!
– подумал Аксель.
– Слава богу!»

–  В лес!
– крикнула Каландрия.
– Скорее!

Она побежала. Аксель снова бросил взгляд наверх и рванул за ней.,

Послышались громовые раскаты, становившиеся все громче. Акселю был хорошо знаком этот звук. Его ни с чем нельзя было спутать: так приземлялись звездолеты. Рев - и какой-то пронзительный вой. Многолетний опыт подсказал Акселю, что судно небольшое - большие гудели на глубоких басах.

Тени становились все резче. Аксель почувствовал, как лицо обдало жаром. Рев превратился в оглушительный грохот. На песке у озера вспыхнул янтарный полумесяц. Аксель знал, что смотреть на столб света, спускающийся вниз, не стоит, хотя, казалось, Маунс сажает корабль прямо им на головы.

Небо горело от горизонта до горизонта. Аксель никогда не видел, чтобы посадку звездолета сопровождали такие световые эффекты.

Он побежал быстрее, хотя подвернул лодыжку и каждый шаг отдавался мучительной болью. Каландрия умчалась далеко вперед, но у него не хватало дыхания позвать ее и попросить бежать чуть помедленнее.

Вспыхнувшие неожиданно лучи омыли зарницей все небо. Звездолет был в самом центре сияния.

Яркий свет ослепил Акселя. Он начал считать, как в детстве: раз, два, три, четыре… Ба-бах!

Чем бы ни была эта вспышка, она полыхнула менее чем в километре отсюда. Аксель поморгал, увидел блестящие языки огня на воде - и дунул во все лопатки.

Темный силуэт с величественной медлительностью упал в лес. Когда он исчез, озарив белым куполом света верхушки деревьев,

Аксель почувствовал, как под ногами дрогнула земля. Каландрия ждала его на опушке леса.

–  Как ты?

–  Нормально, - процедил Аксель, стуча зубами.
– Пошли!

Они углубились в подлесок. Под деревьями царила бы кромешная тьма, если бы не радужные сполохи в небесах и не пожар, который занялся где-то впереди. В иных обстоятельствах Аксель залюбовался бы этим зрелищем.

Конечно, если в радиусе пятидесяти километров кто еще это видел, то поспешил спрятаться. Ни один нормальный человек не станет выходить из дома, когда на землю спускаются Лебеди.

И тем не менее внизу было довольно темно, так что Аксель не успевал на ходу отводить ветки и сучья, хлеставшие его. Нащупывая подошвами корни и камни, Аксель скоро потерял Каландрию из виду. Она, как всегда, пробиралась по лесу, словно призрак.

Над головой что-то заливисто зазвенело. Источник звука определить было трудно. Волоски на шее и на руках встали дыбом. Если бы от страха - еще куда ни шло, но Аксель знал: это эффект заряда в миллион вольт, собравшегося над лесом.

–  Аксель!

Он поспешил на голос. За поваленными деревьями и дымом, поднимавшимся от суглинка возле кратера, прорытого кораблем Марии Маунс, стояла Каландрия.

Корабль в форме яйца наполовину зарылся в землю, от почерневшего обугленного корпуса валили клубы дыма. Ни атмосферное трение, ни крушение не могло опалить фуллериновый корпус до такой степени.

–  Она, естественно, погибла, - сказал Аксель, остановившись возле Каландрии.
– Что они с ней сделали?

–  А ты не видишь?
– спросила Каландрия. Выбившиеся из прически прядки волос стояли дыбом. Аксель вытер руки о штаны, и вокруг пальцев заплясали маленькие искорки.
– Ее поразили молнией.

–  Похоже, они готовы шарахнуть еще раз, - сказал Аксель.
– Пора убираться отсюда…

Его прервала вспышка и удар грома. Он инстинктивно втянул голову в плечи, хотя молния ударила на расстоянии нескольких сотен метров.

–  Смотри!
– показала Каландрия.

Из яйца заструился мягкий оранжевый свет. В корпусе открылся люк.

Они взобрались на дымящиеся обломки деревьев и, приблизившись к кораблю, увидели, как из люка, пошатываясь, вышла маленькая фигурка, раскинув в стороны руки для равновесия.

–  Эй!
– крикнула Мария Маунс.
– Есть здесь кто-нибудь?

Женщина, озаренная светом звездолета, не походила на бравую спасительницу - миниатюрная, с бледной кожей и широкими бедрами. Прежде всего Акселю бросилась в глаза ее темная курчавая шевелюра, забранная назад переливающейся заколкой. На ней были черная юбка и блузка, которая струилась, словно подсолнечное масло. Очевидно, писк моды, малость подпорченный патронташем цвета хаки, переброшенным через плечо.

Когда он увидел ее ступни, Акселю стало плохо.

Маунс поддалась поветрию внутренних миров и укоротила ахиллесовы сухожилия. Чтобы компенсировать это, подъем и икры у нее были усилены, так что она постоянно как бы стояла на пуантах. На ногах у нее были только металлические босоножки. Вряд ли она сумеет бежать, подумал Аксель, а уж тем более перебираться через сломанные деревья, завалившие просеку.

–  Вот вы где!
– крикнула женщина, когда Аксель с Каландрией перелезли через последнее бревно.
– Видите - мы выжили! Вы… вы ведь Мэй и Чан, правда?