Мальтузианство не только получило распространение в XVIII веке, но активно используется в настоящее время, как апологетика капиталистической системы, существующей за счет нещадной эксплуатации населения планеты. Неомальтузианство рядится в красивые одежды, спекулирует на реальных проблемах современности, «обеспокоено» проблемами войны и мира, голодом в слаборазвитых странах и отсутствием достаточно эффективных и доступных по цене контрацептивов и т. д. Современные последователи английского богослова в основу своих демографических концепций положили главную идею Мальтуса — примат биологического над социальным в человеке. Отсюда абстрактность всех их рассуждений о рождаемости, смертности, войнах и, следовательно, утопичность их социальных программ.

Оторванность от реальной жизни людей делает неомальтузианские теории внешне привлекательными, но по сути несостоятельными. Во-первых, человек, хоть и животное, но животное социальное. Он не просто дитя природы, но, главным образом, дитя общества. А общества «вообще» нет, как нет «народа» и «населения» вообще. Есть конкретное общество, конкретный народ на конкретной стадии развития. Условия жизни, общественные отношения, жизненные обстоятельства — все конкретно. Именно эта социальная конкретность и определяет конкретную демографическую ситуацию. Она же должна определять и демографическую политику. Все остальное — от лукавого, скрытая завуалированная защита имущего класса — БУРЖУАЗИИ.

С крушением СССР и системы социализма мировой капитал стал единолично править миром, а мир стал однополярным. "Золотому миллиарду", по большому счету, теперь ничто не угрожает. А потому современные неомальтузианцы, эти родственники расистов, скинули со своих человеконенавистнических концепций красивые демагогические покрывала. За иллюстрацией далеко ходить не надо.

Посмотрим пристальней на откровения российского неомальтузианца Гавриила Попова в вышеназванной статье. От них за версту фашизмом пахнет. Вначале Гавриил Харитонович побравировал своей оппозиционностью демографической идеологии Дмитрия Медведева и посомневался в успешности правительственной демографической социальной программы. Потом, походя, плюнул на Советскую власть, при которой "Сибирь обезлюдела", и умилился политикой Столыпина, при которой она усиленно заселялась. Отдал, конечно, и дань моде, заметил, как его дед до революции хорошо жил, так как при царизме вели правильную земельную политику.

Вначале я диву давалась, читая все это, думала, неужели ученый экономиcт не знает, что только за 23 года правления Николая II Россия не выходила из голодного обморока. В 1891 году голод охватил 40 миллионов человек и 2 миллиона унес из жизни. В 1900 — 1903 гг. всероссийский голод повторился. Умерло 3 миллиона. После «прогрессивных» аграрных реформ Столыпина в 1911 г. шло катастрофическое обезземеливание крестьян, умерло еще 2 миллиона. Если при царизме была такая «правильная» аграрная политика, при которой так счастливы были предки Гаврюши Попова, то почему же только за один 1915 год в России было 177 крестьянских выступлений, а в 1916 году их стало уже 294?

Удивляться перестала, когда бросила ретроспективный взгляд на послужной список и перестроечную эволюцию этого деятеля. В 70-х годах, когда Гавриил Харитонович работал в МГУ, он забрасывал коллег и студентов своими статьями с многочисленными цитатами из мудрых речей партийных руководителей СССР — Л.И. Брежнева и В.В. Гришина, позже с придыханием ссылался на Ю.В. Андропова и М.С. Горбачева. Как и многие другие прорабы перестройки, Попов в советское время добивался высоких постов, степеней, званий, безудержно воспевая "развитой социализм", славя преимущества общественной собственности, доказывал закономерность и справедливость советского устройства жизни.

Сейчас его имя стоит в ряду махровых антикоммунистов, хотя, похоже, коммунистом он никогда и не был, только партбилет в кармане носил. Высокой нравственностью не отличался. Точно засекал, на чем можно было поживиться, за счет чего можно было повыше вскарабкаться. К своим целям, как правило, шел напролом, нормы советской морали ему регулятором поведения и поступков не были. Чтобы получить высокое звание академика, тем, от кого зависело положительное решение его вопроса, он присылал корзины с коньяком и шампанским. Президиум Академии наук СССР посчитал, что «проходимцы» в Академии не нужны и вопрос из повестки заседания снял. Была и скандальная история с взятками на экономическом факультете МГУ в 1980 году, деканом которого он был. При выдвижении его в делегаты XIX партконференции запротестовали преподаватели мехмата МГУ. Истины ради, надо сказать, что вокруг Г. Попова скандалы не прекращались никогда, люди видели его карьеристскую сущность, загребущие руки, многие смириться с этим не могли, не молчали, с возмущением выступали, писали…

Но «справиться» с ним было трудно. Везде он имел «cвою» руку. В искусстве угодить, подсластить, подмазать вышестоящим с ним мало кто мог соперничать. Ему до сих пор нет равных в умении «обволакивать» нужных людей паутиной приятных услуг и готовностью подключить влиятельных людей к совместным научным работам. А чтобы иметь высоких покровителей, Гавриил Харитонович изо всех сил создавал зеленую улицу своим элитарным аспирантам — невестке первого секретаря МГК КПСС В.В. Гришина и внуку Н. Хрущева, дочерям рыночных академиков Аганбегяна и Шаталина. Его подопечными были сыновья Председателей Советов Министров Литовской и Армянской ССР, отпрыски ответственных работников ЦК КПСС. Одним словом — рафинированный конъюнктурщик. В годы перестройки вступил в антисоветскую межрегиональную депутатскую группу. Был сильно высок соблазн нажиться, угодив Западу в его стремлении покончить с Советской властью руками «демократов», этих политических проституток.

Сейчас Гавриил Попов не перестает талдычить о новом проекте — интеллектуализации России. Вы думаете, что этот ученый муж обеспокоен бедностью большей части населения страны, не может смириться с тем, что на селе многие школы закрыты, что Дома детского творчества проданы богатым и превращены в казино и бордели, что приказали долго жить пионерлагеря? Да ему до этого и дела нет. Его знакомым и в голову не придет думать, что он сейчас страдает из-за недоступности платного высшего образования для детей рабочих и крестьян, дороговизны обучения ребятишек в российской школе. О пятимиллионной армии беспризорных ребятишек, голодных, разутых и раздетых, выброшенных из дома, школы, общества, он вообще не вспоминает.