– Предполагаю, что вы говорите о Коране? – На губах Али заиграла странная улыбка. Беатриче онемела. Надо внушить Али, чтобы он молчал. Он может поплатиться головой за свой язык. Но она понимала, что это бессмысленно, на Али невозможно влиять. И в этом они были схожи друг с другом. – Но точка зрения одного человека не может быть истиной. Однако вы с сыном проделали этот длинный путь не для того, чтобы рассуждать о мудрости Корана. Что привело вас ко мне?

– Мой сын, господин, – ответил гость, указывая на юношу в углу, – тяжело болен. Я не знаю, что с ним. С некоторых пор он перестал говорить.

Гость принялся рассказывать о больном сыне. Беатриче не понравился взгляд, которым он смотрел на Али. Кто этот человек, откуда взялся? Может, он действительно бедный пастух? Но тогда откуда этот интерес к книгам? Если бы он был бедным имамом из мечети, затерянной далеко в горах, это хоть как-то объясняло бы его странное поведение: священники, независимо от их благосостояния, привыкли, чтобы их почитали. И вдруг ее пронзило подозрение: она вспомнила слова Саддина о том, что фидави не брезгуют никакими средствами, привлекая для своих целей даже женщин и детей. Нет ничего проще, чем симулировать болезнь, которую назвал гость. Ее бросало то в жар, то в холод.

Али подошел к мальчику, чтобы осмотреть его. Беатриче принялась следить за «отцом». Ничего подозрительного она не заметила – ни кинжала, торчащего из-под его плаща, ни рукоятки сабли.

Немного погодя Али поднялся и, покачав головой, попросил мальчика подождать во дворе.

– Пока мне трудно установить причину болезни, – чуть погодя сказал он, направляясь к шкафу с лекарствами. – Но знаю по опыту, что причиной немоты могло стать серьезное потрясение. Я дам вам флакон с маслом из апельсиновых цветков. Разбавьте его водой и давайте выпить на ночь. Через несколько недель шок пройдет, и мальчик снова заговорит.

– Спасибо, господин, – поклонившись, ответил гость, однако его напускная учтивость и кротость показались Беатриче подозрительными. – Что я вам должен?

– Ничего, – ответил Али. – Вы уже заплатили долгим ожиданием.

Беатриче и Али вышли во двор, где юноша, встав на колени, гладил старого козла, привязанного цепью к столбу.

– Он еще жив? – от удивления воскликнула Беатриче, не обращая внимания на странный взгляд гостя. – Сколько же ему лет?

– Скоро восемнадцать. – Али вместе с гостем направился вслед за Беатриче. – Семнадцать лет назад мне его привел один пастух в знак благодарности за то, что я излечил его сына. Тогда я не решился его забить. С тех пор козел состарился, стал злобным и упрямым. Недавно он так напутал кухарку, что она три дня не выходила во двор. Я вижу, твой сын умеет обращаться со скотиной.

– Да, – ответил тот. – Это у него в крови.

Схватив козла за рог, он принялся его трясти. Козел не знал, радоваться такому вниманию к себе или нет, и, дико заблеяв, вырвался. Гость едва успел отскочить в сторону.

Али засмеялся.

Потом махнул слуге рукой и попросил проводить гостей.

– Благодарю вас, господин, – сказал мужчина и поклонился ниже, чем это требовалось, подтвердив подозрения Беатриче. – Неисповедимы пути Аллаха. Может, мы еще встретимся, тогда и поговорим о мудрости Корана.

– Может быть, – без энтузиазма заметил Али.

– Буду с нетерпением ждать следующей встречи.

Беатриче и Али проводили его взглядом.

– Кто это был, Али? – От напряжения ее трясло. – Фидави?

– Не знаю, – отвечал тот. – Но ясно одно: они не пастухи. По крайней мере, этот «папаша». – Он рассеянно похлопал козла по спине. – Какой же ты у меня умный!

– Тебе тоже не мешало бы быть поумнее, – заметила Беатриче. – Ты вел себя неосторожно.

– Возможно, ты права. Если это фидави, то теперь они знают меня в лицо. Сперва они решили удостовериться, действительно ли это мой дом, а потом покончат со мной. Что ж, они убедились. Теперь надо усилить охрану.

Беатриче перевела дух. Ее охватил страх, сердце колотилось так, что удары отдавались в кончиках пальцев. Она припомнила все, что узнала о фидави из Интернета. Перед ней всплыло удивленное лицо Малека, когда она впервые произнесла это слово, подслушав разговор погонщика каравана. Если к Али приходили фидави, никакая охрана не поможет.

Мустафа брел, как в трансе, рядом с Османом. Тот выглядел весьма довольным собой. Сознание того, что он наконец нашел этого негодяя, казалось, развязало ему язык. Он без умолку болтал о безграничной доброте Аллаха и смертных грехах неверных.