Шрифт:
Игорь тоже обвел взглядом девчонок, пытаясь дать им понять, что они при его разговоре с Кристиной лишние, но те только обступили их еще более плотным кольцом. Он шумно выдохнул воздух и вынужден был спросить при свидетелях:
– Что случилось, Кристина? В чем я провинился?
– Интере-е-есно! – протянула лучшая подружка Кирьяновой Танька Казакова. – А действительно, в чем же это Игорек перед тобой, Кристинка, провинился?
Кристина покраснела, покусала губки, но тут же справилась с собой и с вызовом ответила:
– Я, девочки, прикольнулась над ним, а он все принял за чистую монету!
– Как прикольнулась? – не мог взять в толк Игорь.
– Элементарно, Ватсон, – рассмеялась Кристина. – Пошутила, в общем…
– Не может быть… – прошептал побелевшими губами Краевский.
С лица Кристины сошла улыбка, потому что Игорь выглядел очень плохо. Он нелепо отмахнулся от нее рукой, будто от привидения, и попятился назад. Девчонки расступились. Краевский некоторое время еще пятился от Кристины, как от ужасного призрака, потом развернулся и побежал по коридору, чуть не сбив с ног молоденькую учительницу младших классов.
– Ты не перебрала, подруга? – испуганно спросила Казакова. – Как бы наш инженер Гарин не потерял свой гиперболоид и не влетел под машину!
– А что, я должна его еще и через дорогу за ручку переводить? – рявкнула Кристина.
– Так, девочки, извините! Нам надо поговорить! – Казакова взяла подругу под руку и увела подальше от одноклассниц. Закрывшись с ней в кабинке туалета, она зашипела ей в ухо:
– Ну-ка, быстро колись, в чем дело?
– Ни в чем…
– Вот только не надо мне врать!
– Ну, подумаешь, пару раз поцеловались! – буркнула Кристина.
– Ты? Целовалась? С Краевским? – взвизгнула Казакова, и подруга вынуждена была зажать ей рот рукой.
– Зачем же ты с ним целовалась? – уже шепотом спросила Таня.
– Так… от злости…
– В смысле?
– Увидела, как Расторгуев практически целуется с какой-то… крысой – вот тебе и весь смысл!
– А Игорек?
– А твой Игорек сошел с ума. Ты же видела!
– Да-а-а… дела-а-а… – протянула Таня. – Слушай, а как он в этом плане?
– В каком?
– Ну… целуется-то как?
– Нормально.
– Нет, ты правду скажи: нормально или хорошо?
– Ну… хорошо.
– Хорошо или отлично?
– Танька, чего ты привязалась? Я же сказала, что целуется он… в общем, не хуже других.
– А это… как его… гиперболоид он свой снимал при этом?
– Снимал, но какое это имеет значение? – сморщилась Кристина.
– Слушай, а глаза у него какие, ведь за этими окулярами совершенно невозможно их разглядеть?
– Если честно, – вздохнула Кристина, – то глаза у него красивые… с такими ресничищами… во… – И она даже показала их длину пальцами.
– Ну и чего же тебе еще надо?
– Что ты имеешь в виду?
– Ясно же – что! Во-первых, Краевский не дурак. Можно даже сказать, умный. Учится лучше всех. Наверняка далеко пойдет. Рост у него хороший, лицо тоже ничего, а если еще и глаза красивые, и целуется хорошо, то ты, извини, полная дура!
– Ну и бери его себе! Будешь протирать его гиперболоид своим кружевным платочком!
– Это последнее твое слово? – очень серьезно спросила Таня.
Кристина пожала плечами и ответила:
– Ну… конечно…
Игорь прибежал домой в состоянии сильнейшего потрясения. Он даже не мог сидеть. Кружил по квартире в куртке, с рюкзаком на плечах, в кроссовках, с которых ошметками отваливался грязный снег, и периодически стучал изо всех сил кулаком в стены. Когда сбил костяшки пальцев в кровь, наконец остановился. Как же так?! Она над ним посмеялась! А еще бы не посмеяться! Такие очки! Прямо Гарри Поттер, Айболит и Пьер Безухов в одном лице! Обезьяна из басни Крылова! Впрочем, если сложить диоптрии этих известных товарищей с кучей обезьяньих очков, такое количество, как у него, все равно вряд ли получится!
Игорь сорвал с себя очки и яростно растоптал их ногами. Мир вокруг сразу смазался, а потом растекся перед глазами разноцветным пульсирующим месивом. И отлично! Лучше вообще ничего не видеть, чем смотреть на Кирьянову и иже с ней! И почему линзы все еще не готовы?! Надо подать на эту оптику в суд! Сначала доведут до сумасшествия, а потом сделают линзы, когда человеку уже вообще ничего не надо. Ему и сейчас, если честно, ничего уже не хочется, потому что растоптаны вовсе не очки… растоптана его любовь… вообще все растоптано и предано! Как же он не заметил, что она лжет?! Разве может любящий человек целоваться среди отбросов, около смрадного мусоропровода и дурно вопящих грязных кошек! Почему же он не догадался об этом раньше, когда все было так очевидно?!! И отец тогда сказал ему, что у женщины, которая назначает свидание у помойки, не все в порядке с головой. Как же он ошибался! Не в порядке с головой было у него, у Игоря!!!