–  А я твой единственный букет… он до сих пор… правда, в засушенным виде, - подлила масла в огонь Валентина. Это я ей на восьмое марта.

–  Валь… у нас есть что?

–  Только «Кадарка». Но настоящая.

–  Наливай.

–  Если я тебе сделала больно…

–  Наливай.

Всякие там кадарки тем хороши, что особой закуси не требуют. Две бутылки под одну шоколадку - вроде и нормально и изысканно.

–  Валюш, ну, зачем ты это все?

–  Не хочу, чтобы ты пропал за понюшку табаку.

–  Ни за понюшку.

–  Что?

–  За понюшку- можно. Ни за понюшку - обидно. Но тебе-то зачем, а?

–  Ай, все ты знаешь. И «зачем» - тоже.

Мы закурили. В здании было тихо. Это валька подкараулила такой момент. Дежурство Кима, ТТ в отпуске, а Мамка… та, после того, как узнала, что я «не однофамилец», стала на все закрывать глаза. Особенно на наши отношения с Валентиной. Хотя, какие отношения. Ну, ребята, какие могут быть теперь с ней отношения, когда она тебе доказала, что твоя возлюбленная, нет, твоя единственная… ну, вы понимаете, кто. Ладно. Тогда пора.

–  Знаешь, Валь. Я…ммм… еще в молодости… с парашютом решил попрыгать.

–  И что?
– заинтересованно подвинулась ко мне поближе девушка. Решила, что уже отошел и сменил тему. Ну, слушай.

–  И попал к начинающим профи. С укладки начинали. И до первого прыжка нас три месяца дрессировали. Поэтому перезнакомились все. И там была одна девчонка. Лариска.

Ну вот. Проняло. Отодвинулась. Опять закурила. Но молчит.

–  А потом был первый прыжок. Ты не знаешь, что это такое! Да никто из тех, кто сам не прыгнул… Знаешь, у нас был инструктор - синюга. Говорил: «Пить через день - это заслуживающий осуждения порок! Пить каждый день - заслуживающая уважения тренировка!».

–  Ну, мы пока заслуживаем осуждения.

–  Ай, не об этом. И вот он открывает люк - и все! Так, по пояс вы сунулся, говорит: «Пора! Пошел!». А я, знаешь, перед посадкой с Лоркой заболтался, вот и загрузился последний. Значит, прыгать первому. Это сейчас понятно. А тогда не допетрил, говорю: «Кто пошел?». Ну, а инструктор мне, ну, типа, не…разговаривай, прыгай. А там такая фишка - первый раз лучше вниз не смотреть. Просто делай шаг из люка - и все. А я-то, пока пререкался, уже посмотрел! Знаешь… все-таки понимаю летчиков. Бог создал некоторых людей, как и птиц - для полета. Но - не для падения.

–  Философ! Короче!

–  Короче? В общем, обернулся я в страхе, а там - взгляд Лариски. Серый такой, как тучки, в грозу собирающиеся. Это что, она меня за труса приняла? Да я ради того, чтобы опровергнуть и без парашюта бы сиганул! В общем, рванулся я вниз… А дальше… Съезди в область, прыгни. Поймешь. А потом была полянка парашютистов. Костер. И вино. Нет, подешевле. Да, нам было по шестнадцать, но мы уже были крещенные небом! Ай, не улыбайся. По сравнением с теми чувствами, с тем восторгом, с тем… тем… крещение в следователи, с этим трупом, в лейтенанты - все это… А потом мы шли через лесок к автобусной остановке. Ты понимаешь, что не все вместе. И я… я… просто стеснялся Лариску поцеловать. Нет, уже тогда умел. После электрички. Нет, это - другая история. Но тогда, тогда… С тех пор и…

Доходит. Напряглась вся.

–  Так чего же вы?

Убивать уже или все- же подождать? Нет, око за око.

–  Она институт заканчивает. А мне надо вот… ну, не сюда же ее везти?

Ну вот я и отомщен.

–  Так зачем тебе была эта… эта…

–  Людмила? Да… Наверное, умопомрачение какое-то. Но я благодарен тебе за то, что…

Но как держит удар! Или, догадалась о чем?

–  Не стоит благодарности! Допьем - и по домам.

Блин, неужели поняла все наоборот и решила, что если Людка смогла устроить мне умопомрачение, то и она… то есть, что не все потеряно?

Ничего. Ну и пусть. Интересно, чего же тогда она от меня хотела, если и замужем, и с ребенком. Хм… знамо чего. В смысле - поклонения и обожания. А я - телок телком. Ну как же так - даже сведений о своей новой пассии не собрал. Гипноз какой-то. Наваждение. Ладно, завтра буду холоден и жесток. Я ей покажу!

Но назавтра ничего показывать не пришлось. Меня неожиданно включили в следственную группу и заперли за тридевять земель.

–  Большому кораблю - большое плавание!
– многозначительно улыбнулась Мамка.

–  Ай, ну это же командировка. И он вернется. Ты ведь вернешься, Виталя?
– понадеялась вслух Валентина.

–  Знаем- знаем мы такие командировки, - вздохнула более опытная женщина.

–  А меня в командировки не посылают. И спецодежды не дают - процитировал Паниковского Ким.

–  Я там… у меня пару отказников…

–  Да ладно тебе, сделаем. Ты встретишь там Чуму - привет передавай.

–  Это… еще… кто?
– насторожился я.

–  Вместе учились. Вместе в ментовке начинали. Но он, когда вылетел, у нас в следствие перебрался. Теперь важняк. Может, руководить вами будет - объяснила Зоя Сергеевна.