За окнами лежала умытая тишина. И мужчина, прислонившись лбом к холодному стеклу, глядя в снега, всем телом, всем существом своим чувствовал, как где-то под осенним дождем или мокрым снегом (не скоро он там будет таким рассыпчатым и сухим, как здесь) стоит сильная, извечная чозения, печальница о слабых и о сильных, обо всех живых, о тех, кто придет после нее на эту землю, когда она, исполнив все на свете, упадет на ею же рожденный берег,

Я найду тебя! Найду! Найду!